– Ну, как ты? – он вскинул на нее любопытный взгляд.
– Могло быть и лучше, – ведьма тяжело опустилась на стул, – Генрих, они меня просто измучили своими дурацкими вопросами. Теперь что, все время будет только так?
Он откинулся на спинку кресла, несколько мгновений строго и пристально рассматривал Малику, а затем рассмеялся.
– Что? – ведьма угрюмо теребила шейный платок, – не вижу ничего смешного, Генрих. Ох, ну пожалуйста, прекрати!
– А, ладно, ладно, – он смахнул слезинку, – вид у тебя… хм… располагающий к смеху. Ну, не сердитесь, госпожа Вейн! Все наши агенты проходят анкетирование. Должны же мы определить твои сильные и слабые стороны, чтобы произвести коррекцию специализации!
Малика поднялась и уперла руки в бока.
– Я не понимаю, каким образом мои завтраки определяют мою специализацию!
Генрих шутливо погрозил ей пальцем.
– А вот здесь ты не права, моя дражайшая, неповторимая Малика Вейн. Твоя специализация – это вся ты. Это то, что ты ешь, то, как и с кем спишь, то, во что предпочитаешь одеваться… В общем…
Он ловко пролистал отчет, затем снова воззрился на Малику.
– В общем, у тебя превосходные перспективы. Конечно, решаю не я, но, кажется, мы заполучили в свои ряды еще одного повелителя духов.
– А второй кто?
– Второй, увы, погиб при исполнении, – Генрих удрученно покачал головой, – но до повелителя духов тебя придется немного подкорректировать.
– Мне не очень нравится перспектива быть подкорректированной , и я никогда не слышала о повелителях духов, – пробурчала Малика, – и потом, кое-что мы забыли. Что делать с отделом забытых преступлений?
– О, пусть тебя это не волнует, – Уэлш беззаботно махнул изящной рукой и пропел, – о забытых преступлениях забудь… Так вот, повелители духов. Что ты сейчас умеешь делать, Малика Вейн?
– Упокаивать призраков, – отчеканила она, – это предел моих возможностей.
– Правильно, предел, – Генрих мурлыкал словно кот на солнышке, – а если этот предел слегка отодвинуть, то ты сможешь не только выдворять призраков за пределы нашей возлюбленной Этернии, но еще и вызывать их, облекать подобием плоти и подчинять себе. Разве ты не находишь это привлекательным?
Малика нахмурилась. Затем села на стул и принялась расправлять складки на платье.
– Нет, Генрих, не нахожу. Выдергивать мертвых в мир живых – это неправильно, это бесчеловечно.
– Разумеется, но только до тех пор, пока от этого не зависят судьбы живых пока что людей. К тому же, будучи повелителем духов ты начнешь выдворять из Этернии буйных призраков с такой легкостью, какая тебе и не снилась. Мы же работаем на благо людей, Малика, не забывай!
Она шмыгнула носом и посмотрела исподлобья на Уэлша.
– Что такое коррекция?
– Сущий пустяк, – Генрих одарил ее сияющей улыбкой, – наш алхимик подберет для тебя нужный состав и введет его тебе в вену. Конечно, тебе придется пережить парочку неприятных минут, но потом все снова станет на свои места. Вернее, ты станешь повелителем духов и сможешь разучивать заклинания уровня… как бы сказал мэтр ректор? Уровня повышенной сложности, вот так. Ну что, ты готова?
Малика помедлила. Но не потому, что сомневалась – обратного пути все равно не было. Она с грустью подумала о том, что – как же часто мы жертвуем собой для тех, кто об этом никогда не узнает.
– Готова, – наконец выдавила она.
– Тогда – вперед! – радостно ответил Генрих.
Он несколько раз дернул за шнурок, соединенный со звонком. Малика вздрогнула, когда широко распахнулась дверь.
«Всеблагий, ну что я здесь делаю?» – успела подумать она, глядя на пузатого господина в круглых очках.
– Александр, – пропыхтел вновь прибывший, – меня зовут Александр. Извольте следовать за мной, госпожа Вейн.
Взгляд ведьмы, против ее воли, испуганно метнулся к расположившемуся за столом Уэлшу.
– Иди, иди, – он кивнул, – ничего не бойся. Александр – наш лучший алхимик из всех, кто когда-либо здесь служил.
Малика еще раз оглядела Александра. Толст, как бочка. Но лицо в обрамлении кудрявых пегих волос – умное, приятное. И взгляд… беспомощный какой-то, растерянный. Как будто он сам опасался того, что ему предстояло сейчас сделать.
– Ты подобрал компоненты? – строго спросил у него Уэлш, и Александр, втянув голову в плечи, глухо забормотал, что, мол, все готово, в точности с данными анкеты госпожи.
Малика поймала себя на том, что начинает чувствовать к этому странному субъекту нечто вроде расположения. Он выглядел как большое дитя перед грозным родителем. Более того, похоже, он жутко стеснялся своих круглых очков в роговой оправе и большого студенистого живота.