Кажется, самым мудрым решением было попросту вернуться в гостиницу. Там ее без труда найдет новый инспектор Ловенны, там можно спокойно написать письмо в Пражен и попросить кого-нибудь срочно отнести послание на почту. И, наконец, в уютном гостиничном номере она избавится от фиолетового платья с изодранным подолом, искупается и облачится в собственную одежду – такую приятную и пропахшую лавандой. Лаванда у Малики всегда хранилась в платяном шкафу, разложенная по льняным мешочкам, и это был самый лучший способ уберечь вязаные вещи от прожорливой моли.
Ведьма едва не всплакнула, вспомнив свой уютный домик на опушке леса. Подумать только, ради кого она отказалась от тихой и приятной жизни преподавательницы Академии Объединенного Волшебства!
С досадой похрустев пальцами, Малика решительно поднялась с чемодана, и вдруг…
В ее голове, оказывается, созрел план. Он еще не обрел четких очертаний, казался расплывчатым и ежесекундно менял форму словно цветные пятна на стенках мыльного пузыря. Но все-таки это было лучше чем ничего, по крайней мере до конца этого дня.
«Оглянись вокруг», – сказала себе ведьма, – «присмотрись внимательно к тому, что тебя окружает, прислушайся к тому, о чем шепчутся кумушки. Может статься, что ты попросту не замечаешь очевидного?»
…Но сперва, наверное, стоило вернуться в гостиницу и избавиться от чемодана, а рядом, как на зло, не было никого, кто бы этот чемодан помог донести.
Малика обреченно вздохнула. Над Ловенной разгорался жаркий летний день, а до гостиницы было далековато. Ведьма поднялась, разгладила порванный фиолетовый подол и, взявшись за кожаную ручку, побрела вперед. В конце концов, до вечера было далеко, а за день порой можно успеть так много, что дух захватывает.
* * *– Всеблагий, да на кого же вы похожи!
Девушка-солнце всплеснула руками. Малика мрачно поглядела в ответ и предпочла не отвечать на этот дурацкий вопрос.
– Идемте скорее, я налью вам травяного чаю, это успокаивает нервы, – прощебетала лунница и, легко подхватив в одну руку чемодан Малики, а в другую, собственно, ведьмин локоть, решительно двинулась в обеденный зал. По пути она не прекращала чирикать.
– А я уж думала, вы уедете. По крайней мере, его светлость приходил за вашими вещами, и я не посмела ему перечить.
– Мой друг убит этой ночью, – устало и невпопад сказала Малика, – почему все только и ждут, что я уберусь восвояси? И вы, и его светлость…
– Потому что так будет лучше для вас, моя милая, – тихо заверила ее девушка.
– Терпеть не могу, когда из меня пытаются сделать дуру набитую, – буркнула Малика, – и вы туда же.
– Я вас не понимаю, – улыбнулась хозяйка гостиницы.
Но, конечно же, все она понимала. И, как и все лунники в Ловенне, была в курсе последних событий, но предпочитала хранить при себе маленькие секреты луны.
Девушка мягко усадила Малику за стол у окна, чемодан аккуратно поставила к стене.
– Отдохните, госпожа Вейн, вы сами на себя не похожи. Я быстро!
И она унеслась на кухню, бойко стуча каблучками по деревянному, отполированному сотнями ног полу. Малика откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Йоргг! Да после ночных событий тащить чемодан через пол-Ловенны было чистой воды безумием! И в то же время этот отчаянный марш-бросок сделал одно полезное дело: в голове Малики воцарилась приятная пустота.Мысли одна за другой вывалились по дороге как яблоки сквозь прореху в мешке.
– Ваш чай, госпожа Вейн.
Малика лениво приоткрыла глаза, оглядела девушку – ну просто картинка: серенькое платьице, белоснежный передник с оборками, поднос в руках, а на подносе – круглобокий чайник и горка румяных пышек.
– Побудьте со мной, – попросила ведьма, – мне так плохо… после того, что я пережила.
И она выдавила одинокую слезинку, хотя, положа руку на сердце, ей не нужно было прикладывать для этого значительных усилий. Румяное лицо девушки смягчилось.
– Я сочувствую вам, госпожа Вейн, и мне искренне жаль господина…
– Игиро. Его звали Марио Игиро.
– Такой видный был мужчина, – вздохнула лунница.
– Как вас зовут? – вдруг спросила ведьма.
– Марисия.
– Посидите рядом, Марисия, пока я буду пить чай. Прошу вас.
Лунница поставила на стол поднос, сама уселась на свободный стул, и Малика подумала, что самое время начать претворять свой план в жизнь.
– Расскажите мне о Ловенне, – попросила она, прихлебывая ароматный напиток. Чай оказался хорош: в сложном букете переплелись мята, смородина и мед. Пышки – и того лучше. Будучи плохой поварихой, Малика не находила ничего зазорного в том, чтобы восхищаться чужой стряпней.