До того, как Марисия рванулась и глухо вскрикнула.
До того, как лунница всем весом припечатала ее к каменной стене, когтями сдирая кожу с головы, полосуя лицо и шею.
Перед глазами у Малики прыгали цветные искры, но она клещом впилась в цепочку, моля Эо только об одном – хоть бы та не порвалась. Острые когти Марисии прошлись по щеке, разорвали ухо – теперь уже кровь хлестала на рубаху смертницы и шлепалась частыми каплями на пол. Но Малика оглохла и ослепла. Вся жизнь, что была в ее теле, как будто сосредоточилась в руках, белых и страшных, покрытых пятнами крови – а потом весь мир стал вдруг багровым, и ведьма почувствовала, как Марисия перестаетсопротивляться, как тело молодой лунницы оседает…
Они опустились на пол. Задыхаясь, ведьма все туже и туже накручивала цепочку на запястье. Она приникла ухом к спине лунницы и ждала до тех пор, пока сердце не перестанет биться. Убить лунника? Ха! Теперь Малика знала, что это может сделать даже такая слабая человеческая женщина, как она. И россказни о живучести детей луны были, скорее всего, сплошными выдумками.
Потом она отпустила цепочку и пощупала пульс Марисии. Встретив страшную пустоту и тишину смерти, Малика рассмеялась, перевернула девушку на спину. Губы Марисии посинели, на шее чернела полоса, след от удавки. В остановившихся золотых глазах был укор.
Ведьма, продолжая смеяться, водрузила кулон обратно, себе на шею.Желудок скрутило в судороге, и Малику вырвало.
Потом распахнулась дверь, и те, кто пришел за убийцей Дэлина Сильвана, попятились. Кто-то крикнул – за что ты убила ее, проклятая тварь? Кто-то подскочил и ударил ведьму по лицу, затем еще и еще. Малика пыталась прикрыть голову руками, но удары сыпались один за другим, хрустнуло ребро. Она запуталась в криках, темноте и боли, но последним, что мелькнуло перед глазами, было бесстрастное, словно кукольное, лицо Дэйнора Сильвана.
* * *…Вода. Она была повсюду.
Закашлявшись, ведьма перекатилась набок, уперлась руками в пол и разлепила веки. Левый глаз заплыл и не желал открываться, нос, похоже, был сломан.
– Поднимите ее, – прозвучал приятный мужской голос, – пора.
И тут же крепкие руки вцепились в Малику, безжалостно оторвали ее от пола и куда-то поволокли.
– Мой… кулон… где… – прохрипела ведьма, глотая собственную кровь, стекающую по носоглотке.
– Молчи, убийца.
– Кулон, – промямлила она, – верните…
– У нас его нет.
– Где он? – всхлипнула Малика, – умоляю, верните его… верните… золотая звезда… Воры!
Потом в глаза хлынул свет. Солнце садилось, неторопливо спускаясь за облака. И вообще, здесь облака были внизу, почти как роскошный ковер под ногами…
«Так я в горах», – подумала ведьма, – «и никто никогда не найдет моих обгоревших костей».
А еще она увидела столб с помостом. Под помостом были навалены дрова. Вокруг подготовленного костра толпились какие-то люди… вернее, лунники. На возвышении, опустившись на задние лапы, восседал светло-серый зверь, огромный, величественный.
«Дэйнор», – отметила про себя Малика.
И вдруг, вспомнив последние слова графа Рутто, подняла повыше голову и выпрямилась.
«А зрелище, должно быть, еще то. С исполосованной физиономией, с поломанным носом, да еще и лысая. Любопытно, а где наш граф-то?»
Но Альвена она не увидела. – «тем лучше, госпожа Вейн, тем лучше».
И ведьма заставила себя взойти на помост, как будто это были ступени к трону. Спокойно позволила связать локти.
«Пусть это произойдет быстрее», – попросила она Эо, – «в конце концов, я так устала…»
Незнакомый лунник в черном торопливо зачитал, в чем обвиняется сия особа, и огласил приговор, вынесенный старейшинами. Толпа загудела, а Дэйнор нетерпеливо клацнул страшными зубами.
– Присутствует ли здесь тот, кто по обычаю может стать орудием в руках Ночной Странницы? Тот, кто возьмет на себя защиту этой женщины? – как сквозь вату услышала Малика.
Тишина.
Оно и понятно – кто будет защищать ведьму, разделавшуюся и с верховным лордом, и с его дочуркой заодно?
– Пожалуй, мне ничего не остается, как взять на себя всю тяжесть ее вины, – спокойно сказал Альвен Рутто. Оказывается, лунник все это время преспокойно стоял в пяти шагах от костра, а она его не заметила.
– Нет, – быстро прошептала Малика, – он тебя убьет! Не надо!
– Тогда вам следует подготовиться, граф. Вы помните правила?
Малика прищурила единственный зрячий глаз на сухощавую фигуру лунника. Как всегда, он был безупречен. Вырядился как на бал, побери его йоргг.
– Разумеется, – Альвен Рутто кивнул, – помню. В случае гибели обвинителя все обвинения с приговоренной будут сняты.