— Я что, неправильно поняла? Ужин не состоится?
— Нет–нет,— быстро сказал я.— В смысле, все правильно, ужин, конечно, состоится. Я проспал, только и всего. Встретимся в вестибюле через пять минут, ладно?
— Я уже там, а вы опоздали на четверть часа.
— Ой–ой–ой. Тогда, скажем, через три минуты.
Я быстро ополоснул лицо, раз–другой провел бритвой по щетине, которая уже успела потихоньку вылезти, ведь брился я ни свет ни заря. Скорей новую рубашку. Выбор был невелик. С собой я взял только три. Так, наденем голубую с белым воротничком и манжетами плюс синий галстук беленькими таксами. Этот галстук я получил в подарок от одной красивой дамы, и он всегда приносил мне удачу. Возможно, чуточку претенциозно, особенно для кошатника, но в моем положении хочешь не хочешь, а будешь надеяться на все добрые силы, думал я, завязывая перед зеркалом галстук и приглаживая щеткой взлохмаченные волосы. Несколько капель «О соваж», надеть пиджак и черные мокасины — и через несколько минут я уже стоял в вестибюле. Но где Джейн?
— Привет, Юхан! — послышалось за спиной.—А вы не спешили.
— К ужину в вашем обществе надо подготовиться.
Ока засмеялась.
— Подготовиться? А сами спали. Хороша подготовка!
— А где ваша подруга? — Я оглянулся по сторонам.
— Увы, Рут не приедет. Ни сегодня, ни вообще. А мы–то радовались.
— Что случилось?
— Мама у нее умерла. Меня здесь ждала телеграмма. И лыжи мои тоже не приехали.
— Печальные известия. Но все же будем надеяться на лучшее. Я имею в виду — с лыжами. А что, ее мама болела?
— Да нет, со здоровьем все было в полном порядке. Дорожная авария. Кошмар. Вот так живешь–живешь, строишь планы на будущее, а потом раз — и все кончено.
Мне вспомнилась Астрид, красивая, жизнерадостная Астрид. Ее конец был еще трагичнее. Ее убили, и убили умышленно. Беспощадные, жестокие убийцы, которые затаились теперь где–то во тьме, поджидая очередную жертву. Уж не меня ли?
— Но ничего не поделаешь, так уж вышло,— сказала Джейн чуть повеселее.— Поужинать все равно придется.
— Послушать вас, так это прямо повинность какая–то, — улыбнулся я, глядя на нее. Она была сейчас гораздо красивее, чем запомнилось мне по самолету. Впрочем, тогда она всю ночь глаз не сомкнула. На ней был красный жакет с блестящими пуговицами, черный джемпер и черная юбка, короткая, выше колен. Черные чулки и черные лаковые лодочки с золотыми пряжками. Большие серые глаза улыбались мне навстречу, помада на губах чуть поблескивала в мягком освещении, белокурые волосы падали на плечи. Ужин с Дженн Фрайдеи повинностью не был. Наоборот.
Немногим позже мы сидели в ресторане гостиницы «Интерконтиненталь». Я вообще–то думал поужинать в каком–нибудь заведении, где местного колорита побольше, чем в роскошном международном отеле, но Джейн очень хвалила здешнюю кухню. Она расспрашивала нью–йоркских друзей, и все они в один голос рекомендовали именно этот ресторан.
И, когда мы расположились в креслах в уютном зале, обшитом деревянными панелями и устланном мягкими коврами, я не пожалел, что согласился. Мне подали мартини, холодный, в запотевшем бокале. Джейн предпочла взять «Скрудрайвер» — водку с апельсиновым соком.
— Витаминов больше,— сказала она, подняв бокал.
— Мартини предупреждает цингу.
— Цингу? — Она удивленно воззрилась на меня.
— Именно так. Это одно из величайших открытий в истории медицины. Если б в дальних парусных плаваниях у моряков был мартини, цинга бы разом прекратилась.
— Я что–то не пойму. Спиртное вроде не лечит болезни?
— Спиртное–то не лечит, а витамин С лечит. Поэтому я и беру мартини с лимонной корочкой.— И я показал на тоненькую светло–желтую полоску лимонной корки, которая плавала в бокале, словно опавший листок в чистом водоеме.
— Фантазер, — засмеялась она, но тотчас же опять посерьезнела.— Я так радовалась. А теперь буду сидеть в гостинице одна–одинешенька, вместо того чтобы кататься на лыжах.
— Вам что–то мешает кататься одной?
— Да нет, я, конечно, покатаюсь, только это совсем не весело. Может, составите мне компанию на денек, когда закончите свои дела? Кстати, что вы делаете в Женеве? Антиквариат покупаете?
— Если бы. Нет, здесь это чересчур дорого. В Лондоне и то лучше. На сей раз у меня другие задачи.
— Понятно,— кивнула она, отпила глоток из широкого бокала.— Но и проветриться вам не помешает. Вредно все время торчать в четырех стенах. Цингу заработаете. Ваше здоровье.
Мы сделали заказ, и повар–ирландец нас не разочаровал. Сперва свежий салат. Затем перепела. Три жирненькие птички, похожие на миниатюрных каплунов. Сыры на выбор. А на десерт мы взяли фрукты. И для полного удовольствия — бутылочка «Сент–Эмильона». Дороговато, пожалуй, но ведь живем один раз, подумал я. И никто не ведает, сколько нам отпущено.