И горький пережёвывайте ком!
И возле чёрной Кучи беспрестанно
костлявым бейте в сердце кулаком,
шепча слова молитвы покаянной!
И о рабах, что клали кирпичи
на извести из молока грудного,
забудь, длиннобородый, замолчи!
О городке кричи, где нет живого!
Узлы старинных сказок завяжи!
О Куче всем рассказывай отныне!
Разбитые надгробья покажи
и косточки детей в кровавой глине!..
Сельчане, эй! Нисходит благодать!
На площади с пустым базаром рядом
распутная, святая ваша мать
младенца держит бледного над смрадом!
Где в Куче перемешаны, коптя
морозный воздух, головы и спины,
стоит она, незрячее дитя
баюкая над грудой мертвечины…
Эй, плакальщики с вавилонских рек,
гремят, гремят заклятые цимбалы!
Под скрипок плач, под струй кровавых бег
со звоном разбиваются бокалы!
Как фига из Бейт-Лехема, растёт
макушка Кучи — станет выше вдвое
и продырявит жалкий небосвод…
Благословен создавший всё живое!
* * *
Летите, ветры-странники, спеша,
на рыжий этот снег, покинув север хмурый!
На много лет вперёд, как у слона под шкурой,
найдёте мяса вы, гной Кучи вороша.
Изломанная кость, как дикий рог, торчит,
распоротый живот — как чёрный зев колодца.
Бездомный, над тобой тоска скитаний вьётся,
влечёт на дно болот и, как сова, кричит…
Макушка Кучи вверх косматая ползёт
лизать гниющим ртом небес кровавых блюдо —
Безумный кто-то здесь за возом воз везёт…
Эй, ветры-странники, за мною! Прочь отсюда!
Довольно вам отцовский талес рвать:
без савана лежит в зловонной Куче мать!..
* * *
Кривым переломанным клювом пугая,
летит мимо Кучи ворона седая.
Куда ты, ворона, ведь сумерки скоро?
— Всю стаю родную, всю чёрную свору
из края, где голод нас ждёт неминучий,
сюда приведу я — кормиться при Куче.
И вот прилетает вся стая. Ворона,
забравшись на Кучу, вещает, как с трона:
— Ой зимнее поле, ой холод колючий —
как сладко в морозы погреться у Кучи.
Давайте же, детки, клевать, и проказить,
и каркать от сытости (чтобы не сглазить!).
Вокруг этой Кучи, на вольном майдане
поселимся табором, словно цыгане.
Плодись, размножайся, наш род чернокрылый!
Дай бог тебе счастья, спаси и помилуй!..
* * *
Утешь меня, ястреб, над мусором бьющий крылами,
над смрадным, кровавым засыпанным снегом тряпьём;
я призван служить тебе, Куча, с тобой оставаться вдвоём,
как жрец с потаённым, невидимым в сумрачном храме.
Сюда, пилигримы, к соблазну, в заветное тёплое лоно!
Сюда, в дом Ваала, к разврату в компании пьяных повес!
Сюда пробирайтесь по тропам, сюда опускайтесь с небес —
здесь Кучу венчает, царицу, из кож и скелетов корона!..
Кружитесь всю ночь в хороводе чертовском над скверной,
гнилым своим семенем брызнуть спешите, бродяги, скорей,
как жирный восточный бездельник, как старый султан-богатей.
…Утешь меня, ястреб, летай надо мною, мой верный!
От крови тяжёлые бьются могучие крылья ветров —
жрецом твоим, мёрзлая Куча, и сторожем быть я готов…
* * *
Полночный ветер плачет, и визжит,
и знает: из живых ни одного не встретит.
Ошмётки мёртвых тел кровавые кружит
и красным сургучом свою дорогу метит.
И копоть испускает чёрным ртом,
как старый паровоз, захлёбываясь в гуде…
А саблями отрубленные груди
на тонкой кожице висят над животом…
Я возведу вокруг тебя забор,
царица Куча, шкур дырявых груда!
И будет твой, до самых звёзд, шатёр
под чёрным стягом виден отовсюду.