— Сдохни!
Четвертый даже не успел ничего понять. Спасло его только то, что он на автомате сообразил вновь начать читать сутру. Псих истошно заорал, выронил посох, схватился за голову и упал на пол.
— Нет, нет, не надо! Не трону, клянусь! Слово даю!!! АААА! Слово! Ты знаешь мое слово, сволочь, я никогда, заткнись!
Бум! Бум! Бум!
— Все, голубки, вешайтесь, я уже заяву на вас пишу. А у меня, между прочим, зять — волшебник!
Не дочитав, Четвертый прервал чтение. Псих, мокрый как мышь, с трудом привалился к стенке.
В номере воцарилось молчание, даже купец перестал барабанить.
В полной тишине они просидели минут пять.
Потом Псих вздохнул и сказал:
— Пишет: «Интеграция с носителем завершена». Я так понимаю, снять этот девайс мне не удастся?
— Я не знаю. — честно сказал Четвертый. — Мне просто сказали прочитать сутру, когда ты переоденешься.
— Кто сказал? — тут же спросил Псих.
— Гуа.
— Это она комплект принесла?
— Да.
— Когда?
— Когда ты свалил. Сказала, что это для тебя и мне теперь легче будет с тобой договариваться.
— Вот гниды. — с чувством резюмировал Псих. — Босс, отпусти меня на пару часов.
— Зачем?
— Я знаю, где берлога Гуа. Выбью ей посохом мозги и вернусь.
Четвертый хмыкнул.
— Вообще-то это она меня этой сутре научила. Боюсь, как только ты появишься, она тут же начнет ее читать,
— Блин! — Псих в досаде бросил посох на пол и тот, звеня, покатился к стенке. — Все продумали, козлы! Похоже, меня теперь держат за бубенцы. Ну ок. Посмотрим, кто будет орать и плакать последним.
Он еще немного посидел молча, но его явно распирало изнутри. И Псих не выдержал.
— Послушай, пацан, я вообще-то сам вернулся. Добровольно. И что получил взамен? Ну ладно, хорошо, пусть ты не знал, что будет, потому и принялся читать сутру. Но почему ты, сволочь такая, не заткнулся, когда понял, что причиняешь мне дикую боль?
Четвертый немного подумал и ответил:
— Две причины. Во-первых, Гуа велела дочитать сутру до конца. Откуда я знаю, что бы случилось, если бы я бросил ее на полуслове? Может, у тебя бы голову разорвало?
— Понятно. А вторая?
Юноша посмотрел своему спутнику прямо в глаза и пояснил:
— А вторая еще проще. Мне один умный человек однажды дал добрый совет. Никогда, говорит, никого не жалей. Ты сегодня его пожалеешь, а он тебя завтра кинет, и ты сдохнешь без поддержки. А так запомнит урок, и будет хоть какая-то гарантия от его закидонов.
Псих хмыкнул.
— А ты непрост, монашек.
— Ты тоже, монах. Давай спать. Я сегодня зверски устал.
(напоминаю, что автор — хвалительно-зависимый. Лайки, комментарии и тем более награды стимулируют его работать больше и чаще)
Глава двенадцатая. Хабаровск, о. Большой Уссурийский
(в которой наши герои кое-чего лишаются)
г. Хабаровск,
центр Хабаровской локации
мкр Красная речка
48°22′ с. ш. 135°02′ в. д.
Несколько дней спустя мизансцена практически не поменялась: в маленьком и замызганном гостевом доме на Красной Речке валялись на кроватях два монаха.
— Ну что, Босс, во-первых, поздравляю с прибытием в славный город Хабаровск! Во-вторых, позволь тебе сообщить, что предсказанное мною полностью сбылось — деньги у нас практически закончились. Поэтому могу тебя обрадовать — никаких памятников графу Муравьеву-Пятитысячному, никаких монументов Балалайке и Пиле и прочих предметов восхищения Пепки-Паганеля ты не увидишь.
— Почему? — спросил Четвертый.
— Потому что в центр мы не пойдем. — отрезал Псих. — Нечего нам там делать. Видишь ли, там дальше будет река Амур, она же, если верить китайцам — река Черного Дракона, Хэйлунцзян на их щебечущем языке. И речку эту — одну из великих рек планеты Земля, нам поневоле придется пересекать. Но вот незадача — нам нечем заплатить за переправу по Амурскому мосту! А бесплатно там не пропускают. Даже монахов. Поэтому повторюсь — нечего нам там делать.
— А что же делать? — поинтересовался монах.
— Не переживай, Босс, выход есть всегда. Даже навскидку я их вижу минимум два. Первый — это зависнуть в Хабаровске и устроить здесь длительный гастроль по собиранию подаяния. Но здесь есть проблема. Во-первых, наше продвижение замедлится, что не порадует Систему, а во-вторых, нам нечем платить за ночлег, а бомжей в Хабаровске не жалуют.
Здесь, мой милый друг, как говорят знающие люди, невероятно лютая администрация. Глазом моргнуть не успеем, как окажемся на общественных работах, будем нужники чистить или мусор по улицам собирать. Не знаю, может тебе смирение и полезно, но я как-то не рвусь в золотари.