К сожалению, так оно все и получилось.
Напрасно Четвертый гулял вдоль берега и только что ноги в Амуре не мочил.
Напрасно Псих выкрикивал самые обидные ругательства и рассказывал самые пошлые анекдоты про маму крадуна лошадей. А потом, на всякий случай — еще и про драконов.
Напрасно он, придя в неистовство, крутил своей палкой в воде, баламутя воду.
Речной демон так и не вышел.
И даже голоса не подал.
Умотавшись, компаньоны сидели на берегу, разглядывая недвижную гладь Амура.
Четвертый уже готов был поверить, что в этих водах и не скрывается никого, но в это время ближе к фарватеру всплыло конское седло и, покачиваясь на амурских волнах, неспешно двинулось вниз по течению в долгое путешествие к Татарскому проливу.
— Сожрала мамо коныка — и конык без ногы! — непонятно прокомментировал происшествие Псих.
Четвертому захотелось заплакать.
Выхода не было.
Глава тринадцатая. о. Большой Уссурийский, Верхние Планы
(в которой кто-то теряет, а кто-то находит)
о. Большой Уссурийский,
Хабаровской локации
48°37′ с. ш. 134°81′ в. д.
— Что делать будем? — поинтересовался Четвертый у Психа.
— Есть старый принцип. — откликнулся тот, вставая. — Хода нет — ходи с бубей. Решения нет — начинай собирать информацию. Рано или поздно какая-нибудь зацепка промелькнет. Поэтому мы сейчас будем делать что?
— Что? — угрюмо переспросил Четвертый.
— То, что я тебе пообещал еще в Хабаровске. Вызывать духа острова Большой Уссурийский.
— Блин. — расстроился Четвертый. — Как я мог про это забыть?
— Потому что ты туп, неразвит и непочтителен. Все, не мешай, я взывать начинаю.
Колдовство Психа было недолгим, и вскоре перед монахами как из-под земли выскочил маленький сгорбленный старичок. Действительно маленький — примерно по колено Четвертому.
— Приветствую мудреца, равного Небу! — склонился он в поклоне перед Психом, игнорируя Четвертого. — Краснореченский говорил, что вы, владыка, вернулись, но ему мало кто верил. Репутация такая штука, знаете ли. Но я очень рад, что вопреки своему обыкновению этот ничтожный грубиян не соврал. Но — да простится мне моя дерзость — сколько я вижу, ваша сила изрядно снизилась? Раньше слух о вас достигал самых отдаленных уголков Земли, и самые сильные из гениев не гнушались общением с вами. Ныне же, сколько я вижу, ваш статус у духов места — только тень былого величия?
— Истинно так. — кивнул головой Псих. — Коварные враги одолели меня, украли мою силу и заточили меня внутри скалы на долгие столетия. Но, как говорится, нет ничего вечного в этом изменчивом из миров. Сам видишь, свободу себе я уже вернул, верну и силу, дай только срок. И тогда я не забуду тех, кто помог мне в минуту слабости.
— Сила ваша, владыка, стала меньше, но мудрость ваша, как я вижу, по-прежнему безгранична.
И старичок-лесовичок вновь поклонился.
— Я весь внимание, почтенный мудрец. По нормативам я обязан ответить на два ваших вопроса, но из уважения к вам — отвечу на три. Инструкция не догма.
— Я не забуду твоей учтивости, Большой Уссурийский. — ответно поклонился Псих. — И первый вопрос мой будет следующим — что ты можешь рассказать о демоне, укравшем нашего коня?
— Немногое. — с сожалением ответил дух. — Даже сейчас он лежит на дне в районе фарватера, а это уже не моя земля. Я даже кто он по масти — не знаю, понятно только что водной породы, реку он знает и понимает. Он не местный и появился здесь совсем недавно. У него нет постоянной территории обитания, он бродяга, кочующий от одного участка реки к другому. Ребята говорили — особенно он любит места возле переправ, не иначе как засаду собрался устроить, наверное, ждет добычи пожирнее. Что еще? В моем районе частенько отирается. На мой остров он вылезал четыре раза. Трижды ловил ворон, на четвертый — утащил в воду вашего коня. С учетом того, что появился он всего полторы недели назад, можно сказать — зачастил.
Соседка с острова Кабельный распространяет слухи, что с этим связана какая-то душераздирающая любовная история, но ее слушать — себя не уважать. У нее истории про влюбленных юношей и коварных разлучниц — свет в окошке, они с подружками с утра до вечера их друг другу рассказывают. А если новых не услышит — так сама придумает! Это надо ж было такое удумать — целый роман сочинила! Якобы рогатый этот сюда в компании с писанной красавицей явился, они любили друг друга больше жизни, но жестокие родители не позволили им быть вместе… И вот они стояли на берегу, она, заламывая руки, что-то ему долго и взволнованно говорила, наверное, просила остаться. Но он сказал, как отрезал — мол, нет, нам не суждено быть вместе — и прыгнул в воду. А она в слезах ушла навсегда. И вот он теперь сидит на дне и пытается склеить свое разбитое сердце. Заедая горе, надо полагать, воронами и лошадьми.