Псих даже жевать перестал.
Потом громко, на всю пивнушку, скрипнул зубами, а глаза у него налились кровью.
— Никогда! — в его голосе звучала сталь. Да не простая, а легированная. — Никогда не говори со мной про лошадей. Ты меня понял? Никогда.
— Да, конечно! Что ты? — Четвертый даже немного испугался и поспешно слился. — Ладно, ты кушай, я пойду. Меня там люди ждут.
Псих тяжело посмотрел ему вслед и снова принялся за еду. Настроение было безнадежно испорчено.
Жрал он долго. Потом попросил добавки. Потом — чайку. Потом еще раз — чайку.
И лишь на третьем стакане Псих признался себе, что нарочно затягивает «перерыв на обед». Ему не нравилось дело, на которое он подписался, ему не нравился заказчик, а подавшийся в примаки толстый Боря, наоборот, вызывал необъяснимую симпатию.
Но Псих всю жизнь жил по принципу, что хотелки — хотелками, а дело есть дело. В этой сраной жизни вообще довольно редко удается делать то, что хочется, а не то, что надо.
Поэтому он решительно допил чай и вышел из пивнушки — Псих не любил навешивать порталы в людных местах.
Где-то в Архаринском секторе
Амурской локации
49°24′ с. ш. 130°93′ в. д.
Спрыгнув на скальный карниз, Псих первым делом проверил маячок. Слава богу, свин в побег не ушел, а по-прежнему прятался в пещере.
«Ну вот и хорошо. — решил Псих. — Быстрее закончу».
И принялся размеренно выносить дверь.
Когда дело было сделано примерно на три четверти, изнутри раздался голос:
— Не доламывай. Я сам выйду.
— Ну так выходи. — остановил замах Псих.
И действительно, дверь в пещеру открылась изнутри, и наружу вышел грустный свин с граблями.
— И чего вдруг такая любезность? — не мог не поинтересоваться Псих.
— Да что-то работу свою жалко стало. Пусть стоит. Может, пригодится кому. — пояснил свин и поинтересовался. — Тебя, я так понимаю, Танькин папаша погнал работу доделывать?
Псих молча кивнул.
Свин понимающе покивал, и вдруг спросил:
— Можно, я покурю, прежде чем биться начнем?
— У тебя что — времени не было покурить? — удивился Псих.
— Я не курю там, где живу. — просто пояснил свиноид. — Ты, легкомысленная обезьяна, не сохатишь контракты, а я не гажу там, где ем. Ты с тобой оба идем против своей породы.
— Ну, кури. — пожал плечами Псих.
Незадачливый зятек достал трубку, раскурил ее и принялся пускать колечки в вечернее небо. Потом вдруг сказал:
— Нет, ну какая все-таки сука. Он не рассказывал, как я на него впахивал?
Псих опять пожал плечами.
— Да так… Без подробностей.
— Два с половиной года! — с чувством сказал свин. — Как ломовая лошадь — реально, не вру! Каждый божий день! Да я ему все поля проборонил вот этими вот граблями. Думал — семья все-таки, папа жены, не в углу нагажено…
Свин в чувствах махнул рукой и замкнулся.
Немного помолчали.
— Слушай, я тебя давно хотел спросить. — Псих все-таки решил удовлетворить свое любопытство. — А зачем ты вообще в эту деревню приперся? Нафиг тебе вообще это батрачество сдалось, с твоими-то магическими навыками?
— А куда мне идти было? — агрессивно поинтересовался свиноид. — В тайгу? Банду собирать? Людей жрать?
Псих в третий раз пожал плечами.
— Все так делают.
— Все делают, а я не хочу. — заявил свин. — Я всю жизнь из грязи вылезал, а ты предлагаешь мне самому обратно в лужу залезть и хрюкать.
Свин дважды затянулся, выпустил мощную струю дыма и немного смущенно признался.
— Да и вообще — я, если честно, деревню люблю. Я ведь примерно из этих краев родом. Ты свинарник у тестя видел?
— Да я как-то…
— Я точно в таком же родился. Детство золотое, мама, братья-сестры. Ностальгия, короче, все дела.
— Так ты что — из домашних, что ли? — удивленно спросил Псих.
— А то! — самодовольно сказал Боря. — За неделю до того, как меня на холодец должны были отправить, в побег в тайгу ушел. И даже не спрашивай меня, мартышка, как я там выжил. Тяжко было. Капец как тяжко. Но ничего, прокачался потихоньку. Потом Учителя нашел, он из меня человека сделал…
Свин докурил и выбил трубку об камень:
— Ладно, это все лирика…
Демон встал и крутанул граблями «мельницу».
— Ну что, конюх, давай зажжем напоследок. Спасибо за перекур, но сразу предупреждаю — тебе придется очень сильно напрячься.
— Как ты меня назвал? — этим голосом можно было испугать кого угодно. Псих, казалось, окаменел.
— Ты что? — удивился свин. — Ты что, до сих пор обижаешься что ли? Да перестань, это было триста лет тому назад.