В целом Михалыч Балабола уважал. Тот его завораживал. Как факир кобру. Такой большой, сильный, умный. Здесь, на Арке, механик чувствовал себя необразованным мальчишкой, разбалованным и бесполезным. Уж не пенсионный ли это синдром? Пенсионеры тоже поначалу не знают, чем себя занять, но со временем придумывают. И он придумает. На данном этапе у Вовчика крутилось в голове несколько потенциальных проектов. Во-первых, карта морского дна. Во-вторых, компактная дыхательная маска…
«Тик-тик!»
А вот и Бочка пожаловал! Вода по левую руку фыркнула и застрекотала. Местные дельфины внешне не так уж и отличались от земных.
— Привет, Бочка! — Поприветствовал Михалыч привязавшегося к нему зверя.
Длинный нос подлез под ладонь.
— Я тоже соскучился. Ты не знаешь, чего от меня хотел Балабол?
В воздухе мелькнула мокрая спина с характерным двойным разводом, доходящим до самого брюха. Шрамы украшают мужчин!
— Отстань, — проворчал Михалыч исключительно для проформы. Плавать с Бочкой он любил. Тот напоминал ему игривого пса. Кроме того, он был хорошим поводырём. С ним механик без труда находил интересные рифы и с дорогой домой никогда не ошибался, а недавно у Михалыча появилась ещё одна увлекательная цель: научить его трюкам. Против открытых действий в этом направлении аркилы предостерегли его сразу. Любимцев здесь не заводили и к остальным млекопитающим относились исключительно уважительно. Но Михалыч с этим искушением не справился.
Грациозный Бочка крутнул в воздухе сальто. И не просто так, а в ответ на определённый жест.
— Молодца! Ай да молодца! А ну-ка ещё разок, пока никто не смотрит!
Бочка снова угодил. А потом подплыл и застрекотал, приглашая. Эх, если бы не этот пузырь! Вытянуть бы руки и — за ним! «Дельфинчиком»! Дурацкое стекло…
Стекло не было дурацким. Оно было умным. Программируемым. Оно знало, что кому требуется и даже знало, когда в нём отпадала необходимость. Как только Михалыч возвращался в свою сферу, и стекло фиксировало на продолжении определённого отрезка времени сопоставимую воздушную смесь, оно смягчалось и лопалось брызгами, как обычный мыльный пузырь. Механику вдруг остро захотелось попробовать поплавать чуток без этого великомудрого приспособления. Надо же когда-то начинать, иначе привычки не выработать!
Но для этого придётся вернуться в сферу, по-другому пузырь не лопнет, а Бочка ждать не станет — ищи его потом! Нет, такой план не годился. Избавиться от надоевшей амуниции требовалось прямо сейчас, и для начала Михалыч решил попробовать очевидное…
Нащупав ногами ступеньку в полуметре под поверхностью воды, он упёрся руками в коралл, на котором сидел, и просто перестал дышать. Должна же эта ерунда реагировать на необходимость дыхания! Твердеет она за минуту. Размягчается чуть дольше — минуты за две. Ну-ка, Михалыч, вспоминай свои молодые годы! Не ты ли нырял за мидиями под черноморские волнорезы?
Когда пузырь лопнул, механик уже почти сдался. Легкие требовали питания, и горло открылось навстречу воздуху широченным глотком. Атмосфера Арка зашла в Кошелапа немилосердно, толчком, ударяя под дых. Перед глазами потемнело и закружилось, да похлеще прежнего. Что не говори, прошлые попытки были более осторожными.
— Боооо…
Дельфин всё понял и подставил товарищу круглую спину.
— Домой… — соскользнул Михалыч в воду и постарался расслабиться.
Очень скоро к нему вернулась чёткость мысли. Он был жив, и похоже было на то, что жизни его ничего не угрожало: он говорил, дышал и не терял сознания. Плавник, за который держалась его рука, медленно скользил в сторону сферы, чётко видимой на горизонте, навстречу полной безопасности. В результате этого несложного анализа механик решил, что не всё потеряно. Организм тренируем. Это — как перегрузки. Он привыкнет!
— Спааа-сиии-бооо..
«Тик-тик» — прострекотал в ответ Бочка, подбрасывая нос над водой, от чего у Михалыча волной потемнело перед глазами. Пожалуй, с Бочкой заигрывать не следует. Но говорить нужно. При выдохе голове становилось неуловимо легче, светлее что ли.
— Ээээ — ооо — протянул Михалыч, выдыхая, и сам не заметил, как запел: «Ой у гаю, при Дунаю, там музика грає…». Пелось легко, да и приятно. Настроение улучшилось, голова больше не кружилась, и Михалыч попробовал перейти на кроль. Руки с радостью загребли под себя сопротивляющуюся воду, но удовольствие оказалось недолгим, поскольку с первым же вдохом мир снова пошёл кру́гом. Верный дельфин — до чего умное создание! — сразу снова подставил человеку спину. Ладно, значит, будем петь.
— Ой, тьох-тьох, вiть-тьох-тьох-тьох… — пел Михалыч.
— Тик-тик-тик — помогал ему Бочка в такт. Вундеркинд, а не дельфин! Но не всю же жизнь Михалычу за него держаться! Переходим к кролю на спине!
Одним ловким движением человек перевернулся на спину и, не прерывая залихватской песни, замолотил могучими руками в сторону дома. Петь и плыть одновременно — занятие непривычное, но никаких особых навыков не требует. Тем более что песен в запасе у Михалыча о-го-го сколько. Пора ознакомить Арк со своим репертуаром!
Бочке, уж точно, человеческое пение понравилось. Сирены, конечно, тоже пели, но иначе. И не объяснишь. А Дельфин расчирикался, рассвистелся и выписывал в воздухе довольные сальто. Так они и плавали вокруг сферы, пока под Михалыча не поднырнула знакомая русалка в плавках.
— Ты это что надумал, старый? — расстроенной Рая не выглядела, но удивлена была не на шутку.
— Я тебе сколько раз говорил! Не называя меня словами, занижающими твою собственную самооценку. Если я старик, то и ты — старуха, а ты у меня совсем наоборот — молодуха!
Михалыч сбился, засмеялся, голова снова закружилась, и он ухватил было супругу за плечо, но, опомнившись, встряхнулся и пропел на мотив Евгения Онегина: — Я люблю вас! Я люблю вас, Рая…
И колокольчик Раиного смеха, отталкиваясь от стекла полусферы, разнёсся над океаном и заполнил абсолютным счастьем уже и без того довольного собой механика.
Глава 3. Арк глазами Раисы
Раиса всё носилась и носилась, как угорелая. Столько всего нужно сделать! Организовать ребятам полусферу, гидрокостюмы, питание, ну и всяко-разно по мелочи. Список Рая составляла сама. Специальный грузовичок привёз с Земли всё необходимое, пока за людьми на орбиту шли капсулы-медботы. Вернутся они по лучу, то есть медленно и без перегрузок, зато во сне друзья получат все нужные прививки, а Рая как раз успеет отбуксировать поближе их новое жилище. Им наверняка захочется жить неподалёку, и лучше бы в пределах прямой видимости от обиталища Кошелапов, потому что бескрайность океана, как не крути, давит человеку на психику. Даже совместимые жалуются, а Михалыча и вовсе приходится постоянно отвлекать. Хорошо, что ему достался такой опытный куратор.
С землянами на Арке традиционно работали представители второго разумного вида планеты. А поскольку из несовместимых муж оказался здесь первым, Раиса попросила родителей уговорить на эту роль самого Бочку. Имя это придумал уже Михалыч, но оно неожиданно всем понравилось, и употреблялось теперь направо и налево. О чём это она? О сложных коррекциях! Тут и опыт работы с молодняком нужен, и выдержка, и терпение, и осторожность. В общем, без ведущего специалиста по контакту было не обойтись.
Как же всё непросто… Совместимые, те подсознательно чувствуют интеллект, и им очень быстро становится всё равно, чей перед ними хвост: сирены или дельфина (это тоже по классификации Кошелапа, кстати). Зато самому ему ещё как не всё равно. До сих пор порывается целовать маме руки при встрече, и спасибо ей большое за то, что прячет грудь в волосах. По просьбе дочери, разумеется. Отец же подстраиваться под чужие привычки отказывается категорически. Впрочем, он не один такой на Арке. Большинство сирен предпочитает прятаться от неуклюжего гостя, и это не составляет им труда, а Раиса только и делает, что выкручивается. Как иначе объяснить супругу, почему кроме папы с мамой, вокруг — никого? Разве что когда-никогда группка молодняка на глаза попадётся. Ну, допустим, мы живём на отшибе, или местные жители всегда путешествуют. Возможно, не имеют территориальных предпочтений или, того сложнее, не привязываются к жилищам? Ох…