Это ж надо придумать: рассказывать такие небылицы перепуганному мальчику.
– В самом деле? – Джо явно готов был слушать до бесконечности.
– Да нет, конечно; у Натана было богатое воображение. Никакого хищадия на свете не существует.
– Здорово.
Дождь шелестел по окну и барабанил по крыше. Лейси поймала себя на том, что подслушивает, но, насколько она помнила, Джонни ей этой истории не рассказывал, и ей было любопытно не меньше Джо.
– А однажды ночью кто-то ворвался в дом. Натан, совсем как ты сегодня, схватил: свою бейсбольную биту, а я… я как последний трус заперся в чулане. Во время этой страшной драки Натан звал меня, а я только закрывал глаза. Тот парень был на голову выше Натана, но тьма была хоть глаз выколи, а Натан знал дом как свои пять пальцев, так что он сумел поколотить его той битой.
– Такой, как у меня?
– Ну точь-в-точь. После этого Натан стал в нашем квартале героем, а я прослыл трусишкой. Натану приходилось защищать меня от шпаны – пока он не погиб. Потом мне уж хочешь не хочешь пришлось драться самому. Но я все равно всегда боялся. А после его смерти – даже еще больше. Наша семья так и не пришла в себя после его гибели.
– А как он погиб?
– Его сбила машина, когда он ехал на велике. Кто-то его сбил и скрылся. Этого типа так никогда и не нашли.
– А ты и сейчас боишься?
– После несчастного случая больше нет.
– Ты не посидишь со мной, пока я не засну?
– Закрывай глаза… и не думай о хищадиях.
– А как ты догадался, что у меня в голове они?
– Знаю, и все, – последовал ответ, произнесенный низким приятным голосом.
– А какого они цвета?
– Багряно-красные. Но лучше о них не думай.
– А у них клювы есть?
– И длинные-предлинные зубы.
– А перья?
– Немного. Они все в чешуе.
– И склизкие?
– Ты вроде бы спать собирался.
– Ты мой настоящий отец. Правда?
Неожиданно заданный Джо вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.
Лейси чуть не задохнулась от неожиданности, сердце бешено заколотилось. Она вся напряглась в ожидании ответа Миднайта.
Тот долго молчал. Дождевые капли, сверкая словно бриллианты, сбегали по стеклу.
– Да, – послышался голос Джонни, он был еще мягче и задушевнее, чем раньше.
Лейси вся сжалась. Сердце готово было выскочить из груди.
– Почему же ты никогда не появлялся?
– Потому что я этого не знал.
– А теперь ты останешься с нами? – почти прошептал Джо.
Лейси буквально распирал истерический смех, поднимающийся откуда-то из глубины. Разве мог маленький Джо знать, что то, о чем он спрашивает и чего она сама так страстно желает, неосуществимо?
Не дожидаясь ответа Миднайта, она прошла в дальний конец холла и стала у окна.
Но его негромкий голос преследовал ее и там:
– Об этом лучше спросить маму.
Дрожащим пальцем Лейси чертила траекторию падающей капли на ледяном стекле.
Потом – другой.
Глаза ее наполнились слезами, а сердце – жалостью к себе и Джо: их мечтам не суждено было осуществиться. Дождевые капли слились в одно неясное мерцающее пятно. Лейси безнадежно и бесцельно водила пальцами по прозрачному стеклу и начала дрожать от непреодолимой боли.
Она так стояла довольно долго. Вдруг послышался звук удара футбольного мяча о ковер. У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала спиной, что Миднайт заметил ее. Она не могла собраться с силами и обернуться.
– Куда падают капли? – раздался хрипловатый голос из темноты холла.
Глава тринадцатая
– Куда падают капли? – Второй раз слышала она этот вопрос. Голос Миднайта звучал с какой-то особой горечью; у Лейси перехватило дыхание. – Господи, как же все было здорово! Прости меня, я был тогда еще незрелым глупцом. Но я любил тебя. Во всяком случае, я так считал. Хотя той милой невинной девочки, которую я любил, никогда на свете не было.
– Но и ты также не был тем нежным принцем-героем, какого я ждала, Джонни Миднайт. Ты отверг меня при первом же случае.
Джонни сделал шаг в ее сторону. Губы его были плотно сжаты.
– Но у меня были на то веские причины, черт побери. Хотя, как знать, может, все к лучшему. Чем раньше лишишься иллюзий, тем легче потом. После тебя все беды – даже этот несчастный случай – были сущей ерундой. До тех пор, пока я не узнал, что ты мать моего ребенка и что ты сделала моего собственного ребенка чужим для меня.
– Я звонила тебе после свадьбы, но ты был так холоден… А я была в таком потрясении… Что толку было говорить, если ты меня видеть не мог?