– Лейси, это я, Джонни. Открой дверь.
Джонни. Она вздохнула с облегчением. Но тут же вспомнила о Джо.
– Сидеть, – приказала она Нерону. Потом отключила сигнализацию и впустила Джонни. Выглядел он прекрасно, просто потрясающе: в плотно обтягивающих джинсах и белой накрахмаленной рубашке.
Небо вспыхнуло и погрузилось во тьму. Загрохотал гром. Джонни запер за собой дверь, включил сигнализацию, набрав сложный код по памяти.
Лицо его посерело и осунулось. Под глазами легли темные тени. Он держался на одной силе воли. И злости.
Та же злость, что отшвырнула ее десять лет тому назад.
– Никак дождь начинается, – негромким голосом произнесла Лейси.
– Ты же знаешь, что в Сан-Франциско дождей не бывает.
– Только когда мы вместе.
Глаза их встретились, и она вспомнила другую ночь – из другой жизни.
Нерон нетерпеливо облизывался. Лейси приказала ему сидеть, и он заскулил, дрожа всем телом и никак не успокаиваясь.
– Он готов с потрохами слопать меня. – Джонни сощурился. – Совсем как ты. Готов поспорить, его приручить легче, чем тебя. – И как бы в доказательство он присел, чтобы Нерон обнюхал его руку. Не прошло и секунды, как Нерон завилял хвостом, всем видом показывая свое дружелюбие. – Что это, братец, у тебя с ухом? Неужели тебе повстречалась зверина еще покруче, чем ты?
Лейси не вслушивалась в слова – ее ласкала его певучая интонация, которую она так любила. Она смотрела, с какой легкостью он очаровал пса. Опершись спиной о стену, она облизала пересохшие губы.
Ему и ее всегда легко было очаровывать – слишком легко.
Миднайт медленно поднялся с корточек.
– Вот тебе и сторожевой пес, – произнес он холодно.
– Мы… вроде… попрощались, – прошептала Лейси.
– Точно. – Голос его стал глубже, жестче. В глазах, пожирающих ее трепещущее тело, облаченное в слишком тонкий шелк халатика, полыхал мрачный огонь. – Но, боюсь, наше прощание было преждевременным. – Взгляд Джонни стал мрачным. Он рассматривал ее беспорядочно рассыпавшиеся волосы и побледневшее лицо.
Лейси плотнее запахнула полы халатика.
– Я… я… собирала вещи.
– Вижу. – У него задергались уголки губ. – Столь очаровательная особа могла бы приятнее проводить вечера.
– У меня действительно дел по горло.
– А мы что, дурака валяем? – Он так и не сводил с нее глаз.
Лейси готова была сквозь землю провалиться. Надо было надеть что-нибудь посущественней. Она стояла перед ним словно голая. Щеки ее заалели.
– Мне надо успеть к самолету.
– Никуда тебе не надо, Тростиночка, – с уверенностью возразил он.
– Джонни… – Она взглянула на него с вызовом.
А Джонни разглядывал тем временем велосипед, футбольный мяч, туристический буклет по Алкатрасу с загнутыми уголками, брошенный Джо. На маленьком столике вперемешку валялись сокровища и хлам: два куска мрамора, четыре камешка, скорлупа арахиса и пара бумажек от шоколадок.
В жилах у нее кровь застыла, когда она перехватила его взгляд.
– Где он? – процедил Джонни сквозь зубы.
– Ты о ком?
– Я все знаю о Джо.
Лицо у нее перекосилось. Она ухватилась за вишневые перила и потерянным взглядом пыталась остановить плывущие предметы.
– Кто? Как?
Миднайт наклонился, поднял мяч и покатал его в руках. Затем крутанул колесо и разогнулся.
– Знаю, и все.
Лейси хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
– Не пытайся оправдываться, – шепотом бросил Миднайт и передернул плечами точно так, как это делал Джо.
– У тебя нет на него никаких прав, – начала было Лейси. – По закону…
– У меня есть все права – права отца. Ты думаешь, я буду спорить с законом? Я юрист и знаю закон как свои пять пальцев. Кому, как не мне, знать, как повернуть тот или иной закон – против тебя. Он мой сын. Я и так уже потерял девять лет из-за твоей лжи и твоего выгодного брака. Больше я терять не намерен.
– У него и так проблем по горло.
– Чему ж тут удивляться? Он чувствует всю твою невысказанную ложь. Каждый раз, когда ты смотришь на него, каждый раз, когда ты говоришь с ним, он в глубине души знает.
– Да что ты возомнил о себе? Ты меня отшвырнул…
– За дело.
– Если ты помешаешь нам уехать, мы погибнем, даже Джо. Я же говорила тебе, за нами гонятся…
Миднайт вытащил пачку белых конвертов, стянутых резинкой, и помахал у нее перед носом.
– Я знал все это еще до того, как ты мне сказала.
Лейси с ужасом смотрела, как он разорвал резинку и вытащил несколько желтых газетных вырезок.
– Помнишь их?
Миднайт потряс конверты. На пол полетели газетные снимки объятого пламенем магазина, знаменитая фотография, на которой Сэм держит в объятиях Лейси на фоне пожара, изображения дома Дугласов и свадьбы.
– Весь прошлый месяц приносили по одному конверту в день.
– Ты мне ничего не говорил.
– Я играл по твоим правилам, разве забыла? – язвительно бросил Джонни. – Но теперь баста, дорогая. – Произнесенное ледяным тоном ласковое обращение резануло ее словно ножом, как он того и хотел.
– Боже мой. Сэм получал такие же перед смертью.
Миднайт с отвращением швырнул пустые конверты на стол.
– Потому ты и должна остаться – со мной.
– Ты тоже попадешь в беду.
– Плевал я на это, и ты не беспокойся.
– Ты не в том состоянии, чтобы охранять меня. Ты слишком слаб…
Достала-таки.
В глазах Джонни мелькнула такая боль, что она пожалела о сказанном. Он дернулся и побелел. Потом грубо схватил ее за руку и резко притянул к себе.
– Я покажу тебе, что могу с тобой сделать – слабый и бессильный, как ты уверяешь, – негромко, но угрожающе бросил он. Смуглая рука больно вдавила кожу внизу шеи, распахнула резким движением ворот халатика и двинулась вниз, между грудей, по животу, к низу живота, отчего все ее тело беспомощно задрожало. – Не вздумай еще раз говорить о моей слабости.
Лейси вся извивалась под его грубыми пальцами. Но когда они сдавили ее талию, тело Лейси отозвалось на этот вызов силы новой дрожью. Джонни был в ярости, а она перепугана, однако его унизительное объятие пробудило и другие нежелательные эмоции, скрыть которые было невозможно.
По внезапному мрачному блеску в его глазах она поняла, что и в нем они пробудились и что он злится из-за этого еще больше, чем она.
– Пусти, – прошептала она.
– Если б мог, – хрипло засмеялся Джонни. – Но я тоже запутался в паутине твоей лжи, как и ты сама. – Он пристально посмотрел ей в глаза.
Лейси тоже не могла отвести от него глаз. Она стояла так близко к Джонни, совсем вплотную, ей была видна каждая пора на его лице, каждая голубая жилочка под глазами, все мельчайшие шрамы на лбу, которые вовсе не уродовали его, а придавали особое обаяние мужественности. Она вдыхала его запах. Чувствовала исходящий от него жар. Он был как магнит: одна сторона притягивала, другая отталкивала.
– Пусти, – снова взмолилась она. Джонни стиснул зубы.
– Я же сказал – лучше провести всю жизнь в аду с дьяволом, чем ночь с тобой, но слишком много поставлено на карту.
– Ах ты, тупоголовый… безмозглый… адвокатишка! Ты всегда уверен, что все знаешь. Тебя хоть режь, но дай победить во что бы то ни стало! Ты ни разу даже не выслушал меня!
– И правильно делал.
Лейси стала вырываться, колотить его по груди, кусать, но все было напрасно. На сей раз он не подставлял ребра. Недаром он вырос в канаве, и хотя после несчастного случая силы были не те, он не забыл, как надо уклоняться и делать выпады, чтобы не подставлять себя под ее удары, а, наоборот, использовать их. Вскоре его сильные руки мертвой хваткой держали Лейси, и тело ее ощутило знакомую тяжесть его тела. Халатик совсем распахнулся. Волосы рассыпались по плечам. Его опытные руки блуждали, обжигая, по тонкому шелку, затем добрались до обнаженного тела. Они знали свое дело. Лейси почувствовала, как ее начинает трясти. Джонни только хрипло засмеялся.