Так я и уснул.
А когда проснулся – крыса оказалась в полном порядке!
Никаких укусов и царапин, лишь сухие иголки шерсти от спекшейся крови. Крыса по-прежнему в плену моего меха, только не лежит, а сидит, черные бусинки смотрят на меня. Окаменела от напряжения.
Стоило мне шевельнуть головой, и она перепрыгнула мою спину, метнулась из-под бака.
– Стой! – крикнул я.
Остановил ее не мой зов, а пролетевший мимо курьер на велосипеде. Желтый плащ мелькнул перед глазами, крыса отскочила назад от грязной волны из лужи, шерсть обстреляли брызги. Лысый хвост в панике крутится, стрелка мордочки ищет сухой путь.
– Я тебя не трону! – сказал я тише.
Мордочка повернулась ко мне. Замерла.
– Не убегай, – почти прошептал я. – Пожалуйста…
Сижу под баком, спрятав лапы под туловище, и гляжу на крысу.
Зарычал возникший из-за угла жилого дома внедорожник. Оскалившись решеткой радиатора, подъезжает в нетерпении к бакам, грязь в лужах спешно расплескивается с дороги. Крыса юркнула под бак, через один от моего. Я отполз глубже в тень. Дверца иномарки открылась, на асфальт ступили дорогие ботинки, зашуршало, похоже на целлофан, бак надо мной вздрогнул.
Когда машина уехала, я и крыса повернули друг к другу головы. Только головы. Хочу показать, что не намерен кидаться. А крыса готова в случае чего дать стрекача.
– Правда не тронешь? – спросила она.
Я чуть не прыгнул от радости, что крыса умеет разговаривать, но сдержался.
– Правда!
– Ты что, не голодный?
– Ну… вообще-то, кушать уже хочется. Но держу себя в руках.
Крыса помолчала. Затем повернулась ко мне всем тельцем.
– В руках?.. Так ты человек?
Голос тихий, вкрадчивый. Как у интеллигентного старичка. В шляпе, очках и с тросточкой. Мягче, чем у моего деда, но все равно напоминает.
Выходит, это не крыса, а крыс.
Мой взгляд упал на скомканную рядом с колесом бака жвачку.
– Вообще не понимаю, что происходит, – произнес я.
И меня понесло.
Я начал рассказывать обо всем, что случилось со мной со вчерашнего дня. Сбивчиво, путаясь в хронологии, постоянно возвращаясь и дополняя, но… как получалось, в общем. Эмоции через край. Время потеряло счет. Пока я говорил, несколько раз сменилась погода, солнечный свет уступил дымке сумерек, а крыс подкрался почти вплотную. Я захватил не только события последних двух дней, но и фрагменты далекого прошлого, не знаю, зачем… Наверное, настал момент, когда необходимо как следует выговориться.
Если бы мне кто сказал позавчера, что моим первым в жизни психотерапевтом будет помойная крыса…
В какой-то момент я остановил поток слов. Не то чтобы рассказ пришел к логическому завершению. Просто понял: хватит. Загрузил мозг бедного грызуна, он теперь сидит, смотрит в одну точку, бедняга… Переваривает.
– У тебя мама хоть была, – произнес, наконец, крыс.
– Да она и сейчас… есть.
Последнее слово я сказал неуверенно. Мать в плену у Седого, и что с ней – неизвестно. Затем я спросил:
– А у тебя?
Крыс заговорил не сразу:
– Была, но так давно… Ты ушел сам, когда решил, что пора, а моя бросила совсем еще мелким… Если не сказать «забыла». Оставила непонятно где и сбежала, даже не предупредив.
Мы помолчали.
– А у тебя есть имя? – спросил я.
– Называй меня Ластик.
– Ластик?
– Ага…
– Почему Ластик?
– Потому что… Ластик.
– Но почему? – допытываюсь я.
– Эх, человек… Людям для всего нужна причина. Всему ищете объяснение. Именно поэтому чудеса прячутся от вас. Не терпят, когда их пытаются объяснить.
– Ну, Ластик так Ластик. Тогда буду Грифель. Хотя у меня есть человеческое имя, но коту такое не идет.
– Грифель, – произнес крыс медленно, словно пробуя на язык.
– Гриф. Зови меня Гриф.
Ластик задумался.
– Буду звать Риф.
– Почему Риф?
Крыс вздохнул.
– Ты опять за свое, человек? Если продолжишь любой ерунде подбирать объяснение, перемир тебя не впустит. Как тебе вообще удалось в него прыгнуть? Из-под кровати – на крышу…
– Понятия не имею.
– Вот и не имей! А то еще спугнешь…
– Кого?
– Не знаю. То неведомое, что сжалилось над тобой.
– Что теперь, вообще вопросы не задавать? Как тогда узнаю, что такое перемир и… как же она сказала… даймен! И вообще, ты должен был помереть! Куда делись твои раны?!
– Думаю, туда же, куда и рана той рыжей. Ветеринар сказал, она пока не сможет ходить, так? Тем не менее, у тебя дома уже смогла, пусть и не без помощи, дойти до миски и обратно. А утром… Ты замечал, чтобы хромала?
– Нет. Показала шрам, и все. Я вообще забыл, что у нее рана.