– Привет, именница!
– Танечка, с днем рождения!
Гость и гостья переступили порог, квартира наполнилась звонкими голосами, вешалки принимают на хранение одежду, а я… лежу и пытаюсь понять, что со мной. Крыс поставил мне на брюхо передние лапки.
– Говорил же…
Хотелось спросить, какого черта, но сил нет даже на это. Хозяйка провела супружескую пару в гостиную, из разговоров ясно, что ждут еще кого-то, за стол еще рано. Женщины стали обсуждать растения на подоконнике, хозяйка хвастается экзотическим сортом цветов, а мужчина вышел покурить на балкон.
Мы поймали момент, страх кольнул дозой допинга, и я, превозмогая слабость, метнулся за Ластиком в коридор, а затем на кухню.
– Здесь прятаться негде, – шепчет крыс, – но дверь в ванную приоткрыта. Нам туда…
– Погоди.
Пол чистый, никаких осколков от бокала. Прыжок на подоконник, к уже знакомому кактусу, и я развернулся к столу. Там полный порядок. Птица, которую я рвал со всех боков, теперь – будто только из духовки. Башенка блинов ровная. Торт в целости и сохранности, салат тоже…
И главное, я опять голодный! Даже сильнее, чем когда увидел сей натюрморт в первый раз.
– Риф, надо смываться! – торопит Ластик шепотом.
– Куда?
– Спускайся!
Я послушался, и крыс снова залез мне на спину.
– А без этого никак? – спросил я.
– Иначе не протащить через перемир. Я уйду, а ты останешься.
– Ладно… Что делать?
– Выгляни за угол, убедись, что нас не видят, и пулей в ванную. С закрытыми глазами, как в прошлый раз. Понял? До двери можешь смотреть, а через дверь – с закрытыми!
Но я не успел даже выглянуть за угол: в прихожей снова звонок. Я ощутил движение воздуха, хозяйка промелькнула мимо кухни. Крысиные когти вцепились мне в спину, как клещи, но возмутиться вслух нельзя. Слежу из-за дверного косяка, женщина отпирает замок.
– А вот и мы! – сказала за порогом старушка.
На руках держит маленькую девочку, годика три, не больше.
– Тя-тя! – воскликнула мелкая.
Хозяйка чуть не растаяла.
– Ути, кто у нас тут…
Взяла девочку на руки, а я, проверив, что из гостиной нет свидетелей, скользнул к полумраку за приоткрытой дверью ванной. Хозяйка к нам спиной, бабка никак не налюбуется девчушкой. А вот последняя уложила голову на плечо женщины, сунула палец в рот…
И увидела меня.
Я закрыл глаза, лапы бросили тело за дверь.
Морда врезалась в мягкое, меня отпружинило, когти вцепились тоже в мягкое, я открыл глаза.
Диван.
Откуда в ванной диван? Я ожидал попасть в царство кафеля и керамики. Но никакая это не ванная…
И вообще не та квартира.
На широком сером диване распластался и дрыхнет лысый мужик с недельной щетиной. От него разносится перегар. Храп такой, что тараканы, наверное, массово вешаются. А этих усатых здесь, судя по всему, в избытке. Холостяцкая берлога хронического алкоголика. Бардак эпичный!
Ластик спрыгнул с моего горба мужику на грудь. Тот не шелохнулся, храпит как трактор.
– Можно не шептаться, – говорит в полный голос, – баяном не разбудишь.
– Мы сбежали?
– Как видишь.
– Но нас заметила девочка…
– Мелкая совсем. Про логику и здравый смысл пока не в курсе. Скорее всего, нас вообще забудет. Если уже не забыла… Маленьких детей перемир не боится. И пьяниц тоже. Но только если пьяный в стельку. Такой спишет любую дичь на зеленого змия. А на утро и вовсе не вспомнит. Та же история с наркоманами и шизофрениками.
– Да уж, обрадовал… Либо сопливые карапузы, либо маргиналы. Вот и все кандидаты в друзья.
– Не сгущай краски. Ты забываешь о коренных перемирцах. Вроде меня.
– Или той рыжей, которая меня спасла. С ней я не отказался бы подружиться… А еще с этой колбаской.
Это я произнес уже на кухне, забравшись на стол. Кроме почти пустой бутылки водки, здесь полным-полно закуски. Копченая колбаса, сыр, хлеб, вскрытая банка красной икры, нарезанная колечками селедка…
Поддаться бы зову желудка, но свежа память о пустоте, которая откусила от моего брюха кусок такой же сочный, как и пиршество, что я устроил в прежней квартире.
Ластик без колебаний зарылся носом в банку с икрой.
– Налегай, – доносится оттуда, – теперь можно. Хоть все подчистую.
Я исполнил волю сэнсэя незамедлительно!
Однако после первого же кружочка колбасы начало зудеть любопытство.
– А что было не так в прошлый раз? – спросил я в промежутке между чавканьем.
Ластик вертит в лапках оранжевую жемчужину икринки. Смотрит в нее, как гадалка в шар предсказаний.
– У людей надо брать столько, чтобы не заметили пропажу. А если заметили, то смогли найти здравое, с их точки зрения, объяснение. Иначе… перемир возвращает все, как было. Ему проще отмотать назад, чем терпеть боль.