Кот запрыгнул на край ванны рядом со смесителем, развернулся, злые глаза уставились на меня сквозь черные круглые стекла.
– Чужое брать нехорошо, – сказал Леон.
– Кто бы говорил. Или на чужие жизни это не распространяется?
– Зря ты не дал себя усыпить. Я хотел безболезненно.
– Свернуть мне шею?
Леон посмотрел исподлобья.
– Видишь ли, голова на этой шее теперь помнит мой даймен. Ты не оставил мне выбора.
Его хвост крутанул вентиль смесителя, из крана хлынула бирюзовая вода. Ванную озарил мягкий свет. Водяной язык пополз по дну к моим лапам, дурман начал проникать в мозг почти также быстро, как журчание в уши. Мир качнулся, контуры дернулись, словно струны.
Плащ вновь сковал тело, заставил распластаться морской звездой по акриловой поверхности. Пасть оказалась на одном уровне с подползающей к ней снотворной жидкостью.
– Это ты не оставил мне выбора, – говорю, выплевывая первые капли зелья, – затащив к себе в логово!
Блажень неумолимо подступает. Все, что удалось, это кое-как оторвать нижнюю челюсть от ванны и опустить на валяющуюся перед носом мыльницу. Это слегка отсрочит потерю сознания. Может быть.
Леон спрыгнул в воду. Брызги от лап окропили мне морду, отчего все вокруг превратилось в туман, опасно граничащий с провалом в небытие. Сфинкс в черных очках возвышается надо мной, как триумфальная статуя.
– Могу утешить тем, что…
Выражение его морды резко изменилось, в следующий миг Леона подбросил и перекинул через себя мейн-кун, запрыгнувший на край ванны. Его челюсти отпустили загривок сфинкса, и тот упал куда-то за пределы моей видимости.
– Драка! – воскликнул серый здоровяк. – Люблю драться!
В глазах сверкнули огоньки, мейн-кун исчез следом за Леоном, после чего я услышал грохот вперемешку с кошачьим воем и шипением, дверь ванной распахнулась, ее, похоже, протаранили, и клубок сцепившихся в схватке котов, судя по звуку, переместился в прихожую, а затем в комнату.
Плащ больше не держит!
Поскальзываясь, я уцепился передними лапами за акриловый берег, задние отчаянно забрыкались, и промокшее тело перевалилось через край, шмякнулось на кафель. Я замотал головой, прогоняя муть, во все стороны полетели брызги.
А затем, наконец, сделал то, ради чего пришел сюда изначально. Пара превращений туда-обратно заняла меньше минуты, я успел закрыть кран, расстегнуть пуговицы выросшего вместе со мной плаща, освободить тело и сбросить одежду в ванну, на воду, которая без участия Леона утратила бирюзовое свечение.
Из ванной я выскочил снова котом.
Драка, тем временем, закончилась. Леон с упором на колено стоит посреди комнаты в человеческом облике, без очков, те валяются на полу. Рука держит мейн-куна за шкирку в воздухе, другой кулак сжимает флакон. Такой же, каким меня обработал на крыше подручный Леона. Серый котяра яростно воет, дергается, видно, что Леону непросто удерживать сильную тушу в подвешенном состоянии.
Увлеченный этой картиной, я не сразу обратил внимание на окружение.
Квартира в полном порядке!
Мебель, посуда, бытовая техника… В том же состоянии, какое было до визита Седого и его быков. Вдобавок, все блестит, как после трудов горничной.
Ну и дела. Пять минут сна – и я переплюнул бригаду таджиков. Можно открывать свой бизнес. Впрочем, вряд ли. Чтобы исполнить столь виртуозный ремонт с другим помещением, придется это самое помещение сначала полюбить.
Но как следует удивиться и помечтать не позволяет обстановка.
Я сосредоточил все внимание на щеке Леона. Вернее, на оставленной Ластом царапине. Та уже засохла, но мне хватило и этого, чтобы запустить обратный процесс. Леон успел несколько раз брызнуть в морду мейн-куна, прежде чем кулак выронил флакон, опустевшая ладонь прижалась к щеке, откуда хлынула кровь. Другая рука выпустила кота. Нырнула за пояс, и на меня уставилось дуло знакомой «Беретты».
– Сейчас же верни мне лицо, паршивец! Не то…
– Поверь, я успею превратить его в фарш до того, как пуля долетит.
Леон перенаправил пистолет на мейн-куна.
– К нему долетит раньше.
Серый кот, шатаясь, направился в мою сторону. Лапы заплетаются, к векам будто подвесили гирьки, ему едва удается держать их поднятыми наполовину.
– Что-то я… устал…
Споткнулся об очки. Туша с грохотом растянулась на линолеуме. Но его не вырубило. Я заметил безуспешные, но все же попытки подняться.
Леон, зажимая щеку, держит кота на мушке. Но взгляд вонзился в меня. Кровь сквозь пальцы течет на рубашку и жилетку. И останавливаться, благодаря моим усилиям, не собирается.