- Акумэ-чан…
- Никаких Акумэ-чан! Задолбало! – рявкнула я, вскакивая с матраса. – Реши уже, наконец, нужна я тебе или нет, потому что мне, дорогой мой гений шарингана, надоело терпеть это. Он не хотел так набрасываться! То есть, ты не хотел меня?
- Акумэ, я не это…
- Что? Ты не это что? Ты не это имел ввиду? Ну а я так услышала! Добро пожаловать в мир женской логики, дружок!
Гневно выдохнув, отчаянно желая что-нибудь или кого-нибудь сломать, я попросту столкнула его с дороги, в два шага покинула комнату и как следует хлопнула дверью напоследок, ставя жирную рассерженную точку в разговоре.
Сходила предложить чай, блять. Супер почаевничали. Он мне заварку в рот, я ему кипяток в мозг. Чудесно, епта.
- Акумэ-чан! Будешь конфетку!? – радостно предложил Тоби, вместе с Настей, Деем, Какудзу, Олей и Сасори находящийся на кухне.
- Заткни себе свою кондитерскую в хлебало, и сам их жуй, чтоб у тебя жопа слиплась и не разлипалась!
- Что? Что я сделал? – возмущенно заголосил Тоби, в то время как остальные притихли.
- Родился, блять!
- Дьявол…
- Что, Дьявол? Ну что Дьявол? Дьявол уходит в Преисподнюю, его не кантовать! – чуток поспокойнее ответила я Оле.
- Классический недотрах, – философски изрекла Север по-русски, глядя как я подхватываю свою чашку.
- Классический мозготрах аля Ап-чиха, – не стала я особо отрицать диагноз Кито.
- Может, тебе что привезти, мы сейчас с Деем отправляемся за продуктами… – осторожно подала голос Тора.
- Аленький цветочек и цветик-семицветик, я сделаю икебану, – с сарказмом проронила я. – Ничего мне не надо, разве что мозги Итачи специальной посылкой. Ладно, я в оппозицию от мужиков к Волне.
Прихватив еще и кружку с чаем для Вики, я донесла это по коридору до нашей девчачьей комнаты, не разлив. Нами лежала на спине, с закинутыми за голову руками и изучала потолок. Вряд ли она, конечно, его изучала. Скорее просто пялилась в пространство, размышляя о своем. Скосив в мою сторону, она чуть приподняла бровь:
- Разосрались, что ли?
- Да, не бери в голову, – отмахнулась я. – Башка трещит?
Она пожала плечами, и я недовольно поджала губы, переключаясь с «фурии» на «заботливая подруга».
- Чая попей, сушняк же небось.
Вика кивнула, принимая травяное горячее пойло. Сжав кружку руками, она подула на чай, теперь уставившись в пол. Вчерашние бравада и гнев или покинули ее, или же несколько пригасли. Использовать котатиян, чтобы выяснить это точно, мне не хотелось. Был еще вариант, что с нами-девочками она просто не старалась показушничать и держать голову. Что-то к нему я и склонялась.
- Арин… А сыграй мне что-нибудь.
- Например?
- Не знаю. Чего-нибудь отрывушного. Прям чтоб душа раскрылась.
- Э…
Я взяла гитару, без единой мысли о том, что сыграть. На ум приходила только лирика вроде романсов и Земфиры. Это в данном случае губительно и может вызвать повышенную сырость в комнате.
Пальцы пробежались по струнам, и я одновременно с Викой узнала мотив, который наигрываю. Вот что значит рефлексы. Я запела, отметив, что Нами чуть улыбнулась:
- Моя бабушка курит трубку,
Чёрный-пречёрный табак,
Моя бабушка курит трубку
В суровый моряцкий затяг.
Волна начала кивать в такт и отбивать ногой, так что терапия вроде бы действовала. Отставив кружку, она подперла голову рукой, кивая.
Моя бабушка курит трубку
И обожает огненный ром,
А когда я к бабуле
Заскочу на минутку,
Мы с ней его весело пьём.
У неё ничего не осталось,
У неё в кошельке три рубля,
Моя бабушка курит трубку,
Трубку курит бабушка моя!
Нами поднялась со своей койки, чуть подрыгиваясь, а потом вдруг закружилась, присоединяясь ко мне:
Моя бабушка курит трубку
И чертит планы захвата портов,
А потом берёт в плен очередную соседку
И продаёт её в бордель моряков.
Та становится лучшей шлюхой,
Та становится женщиной-вамп,
У неё голубые корсет и подвязки,
А на шее атласный бант.
- Бросай гитару, Дьявол! – крикнула Нами, кидая в меня подушкой. Я увернулась, и мы продолжили орать:
У неё ни черта не осталось,
У неё в кошельке три рубля,
Но моя бабушка курит трубку,
Трубку курит бабушка моя!
Захотелось ржать. Дико и без остановки. Это была другая сторона истерики, но лучше уж проораться. Сцепившись с Нами за руки, мы закружились, выдавая следующий куплет. Помнится, на концерте «Неприкасаемых» именно на этой песне мы голос-то и посадили.
Моя бабушка курит трубку
В комнатёнке хрущёвки своей,
Моя бабушка курит трубку,
И сквозь дым видит волны морей.
Её боятся все на свете пираты
И по праву гордятся ей
За то, что бабушка грабит
И жжёт их фрегаты,
Но щадит стариков и детей.
За то, что бабушка грабит
И жжёт их фрегаты,
Но щадит стариков и детей.
Мы вспрыгнули на койки и запрыгали с кровати на кровать:
Хоть у неё ни черта не осталось,
У неё в кошельке три рубля,
Но моя бабушка курит трубку,
Трубку курит бабушка моя!
- Ух, еее… – свалилась порядком раскрасневшаяся Волна на койку Тигрицы.
- Че-то неожиданно проперло, – хрипло согласилась я, садясь на свое место. – Что с Хиданом-то делать будешь?
Почему-то сейчас этот вопрос казался уместным. Наверное, потому что я знала, что на данный момент Вика немного побесилась и кидаться не станет.
- Не знаю. Ничего не хочу с ним делать. Смотреть и то противно. Хочется на миссию. Думаю, это сейчас лучший вариант для меня, чтобы…
- Я понимаю, – кивнула я. – Но Пейна пока нет, сама знаешь, он только вчера свалил на миссию, так что пока не вернется, тебе по-любому не свалить подальше.
- Угу. По ходу меня вырубает.
- Еще бы. Бухать всю ночь. Спи.
Я прихватила курева и выскользнула из комнаты, столкнувшись на входе с Олей.
- Как она?
- Снова спит. Но уже на порядок лучше. Дей с Торой отчалили?
- Да. Ту-ту на белой птице.
- А Машка-то где? – запоздало припомнила я, что нигде не видела Касуми.
- Она отсыпается в мастерской у Сасори, куда путь всяк простому смертному закрыт.
Я улыбнулась. Ну хоть у кого-то из нас личные отношения цветут и пахнут, как клумба у заядлого садовника, причем без подкормки гавном. Не то что у нас с Итачи.
Выйдя из штаба, я уселась на давно облюбованный камень и закурила. Первая затяжка самая крутая. Чуть подержав дым во рту, я выпустила его на волю, прикрыв глаза, окончательно утрясая в себе это веселое утро со всеми его чаепитиями.
- Грустишь?
Рядом со мною вылезла черно-белая башка Зецу. Отлично. Только ФСР мне сейчас и не хватало.
- Наслаждаюсь одиночеством, так что, будь добр, свали обратно.
- Что, Учиха дал отставку?
- Кажется, Дьявол велела тебе вернуться туда, откуда пришел, – холодно вступил в разговор Итачи.
Интересно, сколько он стоял где-то там за спиной? Или же только что вышел и услышал последнюю фразу? Да не, тогда бы я уловила, как отодвигается каменная глыба.
Я обернулась (не удержалась) и увидела его ближе, чем думала, да к тому же с активированным шаринганом. Ох, валил бы Зецу… Что-то подсказывает, что если этот кактус сейчас не удерет, то ничто ему не поможет. Надо же, как Итачи разозлился. Я думала, он и не умеет, а тут такая эмоция на вшивую фразу этого фикуса-переростка. А сколько экспрессии-то!
Фыркнув, я с интересом наблюдала, как Зецу драпает, втягиваясь под землю все глубже, пока не исчез совсем. Итачи обошел вокруг, вернув глазам привычный темный цвет, и присел передо мной на корточки, осторожно взяв меня за руки. Я не мешала его действиям, ожидая, чего путного он мне сейчас в уши зальет.