Через две минуты, собранная, но ни хрена не готовая и нервничающая, я вышла из штаба, сразу же натыкаясь на Итачи. Учиха стоял спиной ко мне, поэтому, тяжело было отказаться от того, чтобы не запрыгнуть ему на спину. Прямо таки титанически сложно. Чуть согнув колени, я оттолкнулась от каменного пола и в момент прыжка, эта зараза обернулась и поймала меня прямо в руки.
- Вот блин, – досадливо закусила я губу.
- Чем-то недовольна? – лукаво приподнял бровь Итачи.
- У меня снова не получилось подкрасться к тебе! – возмущенно поделилась я.
- И не получится, – усмехнулся Учиха. Вот ведь самоуверенный осё…хм, любимый мой мужчина!
- Посмотрим, – приняла я вызов.
- Посмотрим, – согласился Итачи, после чего прильнул ко мне.
Мысли, мозги, речь… Все это попрощалось со мной и улетучилось, не обещая вернуться. Я жадно ответила на поцелуй, внезапно растеряв всю неуверенность по поводу своего вида и того, что может означать эта прогулка.
- Если сейчас ты скажешь мне, что мы идем на тренировку, я не буду разговаривать с тобой месяц, – предупредила я Итачи, чуть задыхаясь.
- Сурово, – усмехнулся он, так же сбив дыхание.
- Вот так вот. Так мы идем… Вообще, зачем нам в деревню?
Учиха поставил меня на ноги и погладил по щеке тыльной стороной ладони. Я подалась на это движение, ластясь, как кошка к хозяину. Тьфу ты, до чего меня такая жизнь довела! Я в животное уже превращаюсь!
- Честно говоря, незачем, – загадочно улыбнулся Итачи. – И в то же время за очень многим.
- Да ты издеваешься! – выдала я, вытаращившись на него. – Я думала период твоих дзенбуддистких загадок уже давно прошел!
Итачи тихо засмеялся, спускаясь со мной вниз, но ничего не ответил. Это все его прошлое в Анбу дает о себе знать. Скрытность, скрытность и еще раз скрытность. Только бы нерву мне поднять, зараза шаринганистая. Так бы и дала по шее, если бы не втрескалась бы по уши.
Час спустя мы оказались в ближайшей деревеньке, люди в которой последний раз видели плащи нашей организации в ночь великой пьянки Нами, в конце концов, именно здесь Кисаме отоваривался. Да и я тут тоже побухивала в мамину годовщину… Не деревня, а просто какой-то уголок для юных шиноби-алкоголичек.
Итачи сразу же направился вглубь деревни к огороженному дому, одному из самых лучших и богатых здесь на вид. Едва мы ступили за ограду, как навстречу нам выбежала женщина, тут же начавшаяся кланяться и указывать рукой на правую часть дома. Я молча предоставила Итачи всю вербальную свободу, снова начиная нервничать. Похоже, действие поцелуя стало иссякать. Срочно требовалась новая доза.
Итачи взял меня за руку (!!!) и повел по направлению, указанному женщиной. Я все еще обалдевала от такого проявления чувств с его стороны, поэтому не уловила того момента, когда мы оказались в комнате, отгороженной от всего мира. Наедине.
Блять, блять, блять, мы реально, едва ли не впервые, оказались наедине, без супер-пупер шиноби поблизости. Я сглотнула, задрав голову и посмотрев на него. Темные глаза больше не были эталоном спокойствия и невозмутимости. Они пылали таким чувством, что низ живота тут же сладко заныл, а по спине побежали мурашки.
Все говоря одним лишь взглядом, Учиха мягко подошел вплотную и расстегнул мой плащ. Я скинула его с плеч, проводя ответное действие. Итачи улыбнулся, ведя ладонями по моей спине, ниже и оставил их на пятой точке, чуть сжав ее и вплотную прижав меня к себе.
- Итачи… – хрипло выдохнула я, ощутив, как в меня упирается нечто твердое и до одури возбуждающее.
- Я тоже, – ответил он, без труда поняв мой не прозвучавший вопрос.
Мы слились в поцелуе, под моими ногами исчез пол, я сжала коленями его бедра и подвигалась вверх-вниз, почти сразу же добившись стона Итачи и через ткань чувствуя, как крепнет и пульсирует его плоть.
Учиха опустился на футон, подаваясь бедрами мне навстречу, пока только имитируя то, чего хотелось нам обоим, его сильные руки дернули края моей майки в разные стороны, порвав ее пополам. Застонав, ощущая эту грубую мужскую силу и страсть, все это время скрывающуюся в нем, я совсем потеряла голову. Все внутри сжималось, перекатывалось и загоралось, я судорожно дышала, стаскивая с него майку и не останавливая своих движений. Приникнув к его шее, посасывая кожу, я чуть прикусила ее, когда ладонь Итачи скользнула в мои штаны, между ног, и пальцы поскребли по быстро повлажневшей ткани трусиков. Я выгнулась, шумно выдохнув и не успевая сдержать стон. Учиха сдернул с меня лифчик свободной рукой, продолжая свои манипуляции ниже пояса.
О, Господи…
Когда его губы сомкнулись на моем правом затвердевшем, словно камушек, соске, у меня перед глазами потемнело от удовольствия. Все виделось размыто, через какие-то разноцветные разводы и искры. Этот мужчина буквально воспламенял меня и уносил своими действиями в иную реальность.
Учиха свалил нас на футон, мы снова сошлись в жарком крепком поцелуе, вытягивающим из легких воздух, а из головы – мозги. Вслепую, действуя на инстинкте, я нашарила шнурок его пояса и дернула за него, своими ногами стаскивая с него мешающуюся тряпку. В ответ он так же освободил меня от последней одежки, но прохлады это не принесло. Кожа была огненной, и моя, и его. Что-то шепнув, он наставил руку на мой живот. Мне не было нужды смотреть, чтобы понять, что это печать-презерватив. А потом стало как-то не до этого.
Одним сильным, волевым движением, Итачи подмял меня под себя, и я захлебнулась эмоциями, когда наконец-то, спустя мгновение, он оказался во мне, заполняя до предела. Руки легли на его лопатки, ногти чиркнули вниз, я подалась на встречу, срывая с его волос резинку к чертям собачьим. Темные волосы упали занавесом вокруг наших лиц, когда он склонился, чтобы снова поцеловать меня. Жадно ответив, практически до нытья челюсти, я судорожно вздохнула, и вовремя.
Это было похоже на поведение в море. Когда у берега ты ждешь волну, чтобы подпрыгнуть вместе с ней. Вот только иногда волны идут подряд, и одну ты видишь, а ко второй не готов, и она способна подгрести тебя под себя и закрутить волчком, вплоть до потери сознания.
Итачи нахлынул на меня с мощью огненного океана, и я поплыла по его течению, получая то, что уже начинало мучать меня во снах. Футон под нами задвигался, но мы сделали вид, что не заметили. Любимый уперся руками над моими плечами, и я восхищенно посмотрела на него.
Все эти перекатывающиеся мускулы, развевающиеся от движений волосы, блестящая от выступившего пота кожа…. Он был совершенством. Моим личным совершенством. Кто бы мог подумать, что под айсбергом скрывался вулкан?
Я скатилась в пучину беспамятства первой. В глазах зарябило, стоны сошли на хриплые вздохи, низ живота взорвался фейерверком, и я обмякла под ним, больше не в силах поддерживать его темп. Учиха содрогнулся следом, словно только и ждал моей капитуляции в этой гонке за наслаждением, но тут проигравших не было, как ни крути.
- Моя маленькая Акумэ… – выдохнул Итачи, обессиленно соскальзывая на бок.
- Я тебя люблю, – чуть продохнув, просипела я, потому что в горле встал ком, и вроде бы по щеке даже потекла слеза.
- А я люблю тебя, – хрипло ответил нукеинин, обнимая меня и стирая губами слезу. Он понял, что это от счастья. Может, потому что сам испытал то же самое. Я надеялась на это.
Часом позже мы все так же лежали в руках друг друга, только поза сменилась. Итачи прижимал меня спиной к своей груди, его губы блуждали по моей шее, а руки держали грудь, поглаживая ее и нежно массируя. Как Учиха умудрялся сочетать в себе огонь желаний и лед разума оставалось для меня загадкой.
- Нам уже скоро идти обратно, да? – заторможено пробормотала я, кайфуя от всех касаний Учихи.
- Думаю, мы можем позволить себе еще часок, – хриплым голосом ответил Итачи.