– Думаю, пора помурлыкать, – сказала мне Миу. – Почему бы тебе не попробовать?
Она предлагала мне ластиться к Хранителю и выставить себя дураком? Нет, спасибо.
– Он невиновен, Миу. К тому же он не моя семья.
– Но ты ведь знаешь его. Он твой друг. Разве не стоит попробовать, ради Тедимут?
Я сел. Тедимут может рассчитывать на меня во всём остальном, но не в этом. Я вкладывал в это расследование все свои силы – даже пожертвовал обедом! – но кот фараона не станет ронять своё царственное достоинство.
Миу вздохнула раздражённо:
– Что ж, хорошо. Я сделаю это сама.
Она выскочила из нашего укрытия, обвилась вокруг ног Хранителя и принялась мурлыкать.
Хранитель оживился.
– Надо же! Это ты, киса? Ты все ещё здесь? – Он нагнулся и погладил её за ушками.
Миу замурлыкала громче.
– Не самый удачный день для меня, кисонька, – сказал ей Хранитель. – Совсем неудачный день. Повсюду беда. – Казалось, он готов расплакаться.
Миу коснулась его руки, мурлыча и изгибаясь, в общем, вела себя как малолетний котёнок. Честно говоря, мне было стыдно за неё.
– Мне не следует говорить об этом, – шепнул Хранитель, – но ты ведь никому не расскажешь? Смотритель говорит, мне надо действовать быстро, но он не понимает, чем мне приходится жертвовать. Меня мучает совесть… – Он убрал руку. – Ох, тебе лучше спрятаться, кисонька. Кажется, кто-то идёт.
Не успела Миу вернуться к нам, как появилась госпожа Нефрубити. Как обычно, её глаза были так густо подведены сурьмой, что она смахивала на ворону. Она зашептала что-то на ухо Хранителю. Я не расслышал ни единого слова, но когда они покидали комнату, он казался ещё более встревоженным.
– Очень подозрительно, – сказала Миу. – Давайте проследим за ними!
Я притаился за статуей.
– Постой, Миу. Я слышу шаги. И бряцанье копий. Что-то происходит.
– Он прав, – согласился Хепри. – Похоже на стражников фараона. Они идут сюда.
Эхом отражаясь от каменных стен дворца, бряцанье стало громче. Через мгновение стражники пробежали мимо нас, с копьями в руках, их ноги в сандалиях почернели от пыли. За ними следовали несколько писарей и что-то оживлённо обсуждали.
– Правда, что стражники нашли вора? – спросил один.
– Я слышал, что да, – ответил другой писарь.
– Какая радость, – добавил третий.
Миу ахнула.
Хепри сокрушённо вздохнул.
Я замер на месте. Неужели они говорят о Тедимут?
Ой-ёй!
– Нужно спешить, – сказал первый писарь, сжимая в руках глиняную табличку для письма. – Они собираются доложить об этом фараону в зале приёмов, мы можем понадобиться, чтобы записывать.
Они поспешили по коридору. Как только опасность миновала, мы помчались за ними – так быстро, что наши лапы едва касались пола.
Глава 13
Фараон
Когда я бываю на приёмах у фараона, стараюсь выглядеть эффектно. Как только зажгут лампы и затрубят в рог, я шествую на помост бок о бок с фараоном и на верхней ступени замираю в самой выгодной позе. Чтобы толпа полюбовалась мной, прежде чем я займу свое место у подножия трона. Так у нас принято.
Но не сегодня.
К тому времени, как мы добрались до зала приёмов, там уже толпились люди, и никто из них не заметил меня. Честно говоря, я был слегка разочарован. Но Великий Детектив остаётся великим, даже когда люди не замечают его – и, думаю, иногда это даже на руку.
В тот момент я больше всего беспокоился о Тедимут и вздохнул с облегчением, не найдя её среди присутствующих, пока Миу и я пробирались сквозь толпу. Несколько человек чуть не наступили на нас, но даже не посмотрели вниз. Они прислушивались, стараясь не пропустить ни одно слово фараона.
Хотя особо прислушиваться не было нужды. У фараона глубокий, громогласный голос – как у льва.
– Где амулет? – обратился он к стражникам. – Где вор?
Начальник стражи вздрогнул и бросился на колени.
– О Царь царей, Хранитель Гармонии и Порядка, Владыка Двух Земель, мы обыскали полгорода, но не нашли их – пока.
Сидя высоко на троне, в сверкающем ожерелье и сдвоенной короне, фараон нахмурился.
Мне не раз доводилось видеть, как фараон хмурится. Чаще всего это означало: «Ра, ты опять проказничаешь?!» – когда достаточно мяукнуть раз или два, и всё в порядке. На этот раз всё было намного серьёзнее. На этот раз фараон был настроен решительно.
– Вы разочаровали меня, – произнёс он, и лицо его стало зловещим, как Нил перед разливом.