– Но ты ударил Тедимут по голове, чтобы забрать амулет, – заметил Хепри.
– Всего лишь крошечный камешек, – пробормотал Беби, отводя взгляд. – Я служил высшей справедливости.
– И ты натравил на нас Аат, – сказал я.
– Я лишь велел ей отпугнуть вас. А за девчонкой я её не посылал.
– Но ты ведь понимал, что Аат перегнёт палку, – сказал я. – Ты же знаешь её…
– Я служил Маат, – сказал Беби упрямо. На нас он не глядел. – Я поступил правильно, а вы ставили мне палки в колёса. Пришлось действовать.
Хепри возмущённо прищёлкнул крылышками. Я покачал головой. В двух шагах от нас фараон отчитывал мать, которая всё ещё прижимала амулет к сердцу. Когда Беби прильнул к ней, она погладила его серебристую гриву.
– Беби знает, что принадлежит мне, – проворковала она. – Беби всегда предан и верен мне. В отличие от остальных. – Она бросила недовольный взгляд на сына.
Фараон был в смятении.
– Мама, это несправедливо.
– Ты забыл обо мне. Напрочь. Тебе наплевать на меня! – Она крепко стиснула Око Гора. – Твой отец велел сделать это для меня – для меня! А ты отобрал. – Она уронила голову и расплакалась.
Фараон положил руку ей на плечо, затем повернулся к стражникам:
– Идите. Никому ни слова об этом, а девочку отпустить. Объявите всем и каждому, что она невиновна и находится под моей защитой.
Мой хвост встал трубой. Пусть никто не говорит, что фараон не учится на ошибках. Его отец никогда не признавал своих ошибок, но фараон другой. Он всегда стремится всё сделать правильно. В отличие от Беби он истинный слуга Маат – даже если иногда ему нужно немного помочь.
После того как стражники ушли, фараон подобрал пояс, который я стянул у него, и нагнулся, чтобы погладить мою мокрую голову.
– Ты тоже можешь идти, Ра. Не понимаю, как ты узнал. Но спасибо тебе.
Я прильнул к его руке, потёрся щекой об его ладонь. Не за что.
Когда фараон наконец встал и отвернулся, Хепри запрыгнул мне на спину. Беби всё ещё не глядел на нас. Прощаться не имело смысла.
Когда дверь закрылась за нами, я услышал, как фараон произнёс:
– А теперь, мама, поговорим…
Кот фараона исключительно быстрый и проворный, но приключения той ночи измотали меня. С Хепри на голове я медленно брёл обратно через дворец, останавливаясь время от времени, чтобы подобрать крошки, валявшиеся то тут, то там. Как правило, я более разборчив, но после такой нагрузки мне нужна любая пища, какую можно найти.
У входа в покои Великой жены я задержался. В кои-то веки не ради угощения. Я услышал радостный голос девочки.
– Тедимут! – крикнул Хепри.
Желая самолично убедиться, что она цела и невредима, я прошествовал – хотя, лучше сказать, проковылял – через порог.
Как только Тедимут увидела меня, она вся просияла от счастья.
– Вот и он, о Милостивая Великая жена, – обратилась она к блистательной царице, возлежащей на расшитой золотом тахте. – Ра Всемогущий, кот фараона, Покровитель слабых и Поборник справедливости. Он раскрыл это преступление и спас мне жизнь.
– Ра раскрыл преступление? – Великая жена склонила свою элегантную головку, и едва заметная улыбка коснулась её губ, словно Тедимут шутит.
– Ума не приложу, как такое возможно, – фыркнула госпожа Шепенупет.
Госпожа Нефрубити прищурила свои подведённые сурьмой глаза.
– Я думала, он только живот набивать способен.
Да что вы говорите?! У меня целый день маковой росинки во рту не было, всё ради торжества справедливости, и вот какую благодарность я заслужил?
– Не знаю, как ему удалось, – призналась Тедимут. – Но стражники сказали, что это он, а я им верю. – Она взглянула на меня, её глаза блестели. – Кот фараона может всё.
Я был тронут, должен признать. Какое прозорливое дитя.
За моей спиной раздался голос стражника:
– Девочка говорит правду, о Милосердная Великая жена. Ра Всемогущий действительно раскрыл преступление. Я сам видел. Я был там.
– И я, – добавил другой стражник.
– И я, – вторил им третий. – Он привёл нас прямиком к преступнику.
– Невероятно! – воскликнула Великая жена. Госпожа Шепенупет казалась обескураженной, как и госпожа Нефрубити. Когда я прошествовал мимо них, они впервые взглянули на меня с уважением.
Давно пора, подумал я.
Я занял место возле Тедимут, и Великая жена улыбнулась мне, а потом стражникам.
– Скажите, неужели слухи не врут? Неужели Царица-мать виновна?