– Как ты это делаешь? – улыбнулся Том, дотронувшись до друга, который появился словно ниоткуда в его сне.
– Ты не поверишь, но я никуда не уходил, сидел и ждал тебя на кровати, – с улыбкой говорил Нельсон. – Ждал, когда ты уснёшь, провалившись в мой мир.
– А ты что, не просыпаешься? – спросил Том.
– Честно, не знаю, – как-то засомневался темнокожий мальчишка. – Я, сколько себя помню, всегда в мире снов. Всегда бодрый, не хочу ни есть, ни пить. Но при этом у меня столько энергии для игр в моём мире снов!
– Мир снов? – удивлённо посмотрел на него Том. – Ты, наверно, шутишь?
– Пойдём, – тут же, встав, сказал Нельсон. Он решил, что лучше раз увидеть всё своими глазами, чем пытаться описать ту вселенную сновидения, что была за границей сна Томаса.
Подойдя к окну, Нельсон с лёгкостью перемахнул через подоконник и исчез. Потом он высунул только голову и сказал: «Ну чего застыл, всё самое интересное пропустишь!» Том протянул ему руку, и Нельсон с силой дёрнул друга.
Бах!
С грохотом Томас упал на пол, а рука Нельсона исчезла в открытом окне.
– Почему ты не проходишь? – снова появившись, спросил он. – Надо разбить твой сон, он похож на мыльный пузырь с той стороны? Попробуй разогнаться и прыгнуть в окно, – подсказывал, что делать, Нельсон.
– Я не уверен, что это будет не больно, – поглаживая шишку на голове, говорил Том.
– Есть только один способ – проверить, – сказал Нельсон, посмотрев на него с улыбкой.
И, не давая опомниться, взял друга за талию. Разогнавшись и не обращая внимания на возмущения Тома, он прыгнул с ним в окно. На этот раз Том пострадал с двух сторон: одна шишка получилась от столкновения с окном, а вторая – от столкновения с Нельсоном. Развалившись на полу комнаты и поглаживая новые синяки и ссадины, Нельсон засмеялся первым.
– Ещё попытка? – сквозь смех предложил он. – А ты вообще уверен, что твой способ сработает?
– Ещё как сработает! – ответил Нельсон, а потом снова вышел за пределы пузыря сновидения.
Он с такой лёгкостью это делал, что Том даже потрогал окно, сомневаясь в его прочности. Но и стекло и рама были прочны как сталь.
«Может, взять что потяжелее?» – подумал Томас.
– Он треснул, – радостно закричал Нельсон, наполовину появившись в окне. – Он треснул – твой пузырь сна!
– Только не смей меня кидать! – пятясь от Нельсона, говорил Томас. – Это очень больно, давай возьмём тяжёлый предмет и разобьём пузырь?
– Самый тяжёлый предмет в этой комнате – это ты, – улыбнувшись, подметил Нельсон, и его глаза заблестели. – Нужно просто посильнее разогнаться.
– Нет-нет, даже не думай об этом, – пытался возразить Том, а Нельсон уже держал его за плечи.
Бах! Дзинь!
Словно стеклянный шар, сон Томаса разлетелся на миллионы осколков, тут же осыпавшись на что-то чёрное и бархатное на ощупь, взявшее на себя роль основания сонного пузыря Томаса. Эти кусочки были как огромный разобранный пазл, на «рубашке» которого была часть интерьера детской комнаты. Оглядевшись по сторонам, Томас поймал себя на мысли, что Нельсон не врал, рассказывая о необъятности мира снов.
Новый мир был наполнен разноцветными шарами, словно кто-то развеял облако мыльных пузырей. И они, застыв во времени, переливались всеми цветами радуги. Было тепло и тихо, никаких звуков. Томас даже услышал собственное дыхание в этой необычной обстановке. Бархатный на ощупь островок на сером фоне с застывшими пузырями сновидений. Такое не каждую ночь увидишь.
– И куда теперь? – неожиданно спросил Том, смотря в непонятный серый горизонт.
– А куда хочешь. Если взлететь, то можно увидеть сны других людей, пробраться в их воображение. Оно, правда, порой остановлено во времени, но если разбудить участников сна, то будет весело, – рассказывал Нельсон, поднимаясь над разбитым пузырём сна.
– Взлететь и разбудить участников сна? – удивился Том.
– Какой из двух глаголов тебя удивляет? – паря над ним, спросил Нельсон.
Том не сразу ему поверил, что тут, в мире сновидений, можно и нужно летать. Темнокожему пареньку, со всей серьёзностью, пришлось провести обряд, бормоча на скорую руку придуманное заклинание и размахивая самодельным улавливателем снов, дабы уверить Томаса в скрытых задатках к полётам. Для большей убедительности Нельсон истолок в пыль осколки разбитого пузыря сновидений и посыпал ими Томаса.
Вуаля! Томас оторвался от чёрного основания. Он взлетел, разглядывая ноги, болтавшиеся в невесомости, Томас не верил своим глазам, паря над тёмным дном разбитого пузыря, поднимаясь всё выше и выше. Там, наверху, они увидели голубого цвета небесный свод и миллиарды шаров, свободно паривших в воздухе, они переливались словно мыльные пузыри. Это потом Томас узнает, что наверху – добрые сны, а внизу всегда снятся кошмары, но сейчас для него всё это было в диковинку, словно неизведанный первобытный космос во вселенной снов.