— Привет, — поздоровался Слава, и я села напротив. Его изучающий взгляд скользнул по мне. Нежная трикотажная кофточка открывала ложбинку между грудей, юбка-карандаш подчеркивала формы, а каблуки еще больше придавали женственности.
— Все в порядке? — поинтересовался он, пребывая явно в приподнятом настроении
— Да, — мягко ответила я. Его забота была приятна, и в сине-зеленых глазах я видела искренность.
Мы завели непринужденную беседу, говоря в основном на рабочие темы, об общих знакомых и немного касаясь моих новых спортивных увлечений. Я оделась как на свидание — это и оказалось свиданием.
— Погоди, — остановил Слава, отвечая на зазвонивший телефон, — это по работе.
В трубке послышался громкий мужской голос, собеседник оживленно о чем-то вещал.
— Я сейчас, — прошептал Слава одними губами.
Махнула головой в знак того, что не возражаю, и сделала глоток кофе с приятными мятными нотками добавленного в него сиропа, решив пока посмотреть новости в интернете. А Слава покинул зал кофейни.
— Ну здравствуй, — услышала я бархатный мужской голос, и по телу пробежали мурашки.
Подняла голову, и глаза мои встретились с темным взглядом Сизаморо. Синеву глаз почти полностью закрыла Тьма. Губы искривились в довольной ухмылке. Я замерла, не то чтобы у меня пропал дар речи, я еле сдержалась, чтобы не заорать в голос, просто не знала, что говорят в подобных случаях. Не заявлялись подобным образом ко мне первородные маги, способные погубить все живое, а что нужно от меня — вообще неизвестно. Его волосы переливались в свете ламп как вороново крыло, контрастируя с молочной кожей. Угловатые, но идеальные черты лица были расслаблены. Одет он был, на удивление, в обычную одежду. Черный свитер, черное шерстяное пальто и брюки. Может, это очередная иллюзия? Но тут его ладонь, немного теплая и определенно настоящая, легла на мою. Взгляд не мигал и не отрывался от моих глаз. А я погружалась и тонула во Тьме. Она меня окружала, лаская своей прохладой изнутри.
— Да, все как я и думал, — произнес он, и зрачок его стал нормальным, открывая ледовитый океан его глаз, а Тьма отпустила меня, — не стоит сомневаться во мне, Анна, — подозрительно ласково произнес он, и изящная кисть погладила мою. Он будто опять прочел мысли, подтверждая прикосновением теплых и вполне себе осязаемых пальцев, что он вполне настоящий.
— Что?.. — пробормотала я, так как ничего лучше произнести не получилось.
— Я только что видел все, что видела ты, и мои догадки подтвердились. А на твой вопрос, зачем я пришел, ответ весьма прост — для этого мне нужно было заглянуть в твои глаза воочию.
— Как так получилось, что ты уже возродился? — наконец, соизволила я заговорить. Раз уж мы ведем беседу в подобной обстановке.
— А с чего ты взяла, что для этого времени нужно больше? — и на лице его расползлась хитрая ухмылка.
— Но…
— Невинное заблуждение. Никто из ныне живущих не делал подобного раньше. Кроме Псигелии, конечно, а первородные «светлые» маги уж постарались все скрыть, — с грустью в голосе сказал он, делая язвительный акцент на слове «светлые». Но старательно сохранял удовлетворенное и спокойное выражение лица, будто являться в кафе, в мире людей, для него обыденное занятие, а последнюю тысячу лет он и не был в мире Света.
Страх, накативший в первое мгновение от осознания того, кто передо мной, улетучился. Я вспомнила сон-воспоминание и его глаза, наполненные болью разбитого сердца, и мое чуть участило ход, отзываясь жалостью.
«Жалость твоя мне не нужна», — послышались холодные слова в голове.
Черное облако окружило Сизаморо, и за долю секунды он исчез, закончив этим наш короткий разговор.
Я оглядела посетителей кафе, но все они смотрели в противоположную сторону от столика, за которым сидела я, а несколько секунд назад и великий жрец ордена Тьмы.
Зачем ему то, что видела я? Надеялся увидеть, где искать Псигелию? То, что он вернулся, обрел твердую, вполне себе взрослую плоть, кажется, так до конца и не улеглось в голове. И цели его оставались весьма туманными. Где предсмертная агония мира, пожираемого черным огнем? Что он затеял?
Через минуту вернулся Слава, как ни в чем не бывало.
— Извини, — искренне проговорил он, — не мог не ответить.
— Ничего страшного, — ответила я, пытаясь сохранить невозмутимый вид и не потерять самообладание. — Но к сожалению, мне пора ехать.