— Не пугайся, — предостерег он почти шепотом и снова приложил ладонь к ране, из которой выступило несколько капель крови.
Интересно, чего я должна бояться? Эрвин уже лечил мои порезы и не раз. Так что для меня это не в новинку. Больно было только, когда верховный хранитель лечил смертельную рану возле сердца. А подобные сегодняшнему порезу — пустяки.
Но вопреки моим представлениям, ощущения были совсем иными, рану не начало жечь, и ладонь не светилась, как у Эрвина при лечении. Наоборот, я почувствовала холод, который принес облегчение воспаленной и раненой коже. Какая интересная магия. Когда Натаниэль убрал руку, рана все еще была холодной, но уже затянулась.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, и маг одарил меня очаровательной улыбкой, принимая благодарность.
Через полчаса, когда стал слышен храп товарищей, Ариман решил, что пришло время для вопросов. Я не спала, воздух был теплый, даже жаркий, поэтому, сидя на мешке, подобрав ноги в коленях и положив на них голову, молча уставилась на костер, размышляя о своем и грядущем.
— Анна, так и не расскажешь, как оказалась на берегу? — снова поинтересовался разбойник, судя по тону, ответ мой он уже знал.
— Не расскажу, — подтвердила я.
— Может, расскажешь, где научилась сражаться на мечах и что ты еще умеешь? — попробовал задать он другой вопрос. Так просто не сдается все-таки.
— В этом мире, — тихо и неохотно ответила я, — могу немного и без оружия сразиться, но смотря каких габаритов противник.
— Это хорошо, завтра посмотрим на практике твои навыки, — уже бодрее сообщил он о планах.
— Может, расскажешь, кто тебя обучил и где взяла свой меч? — подключился к беседе Натаниэль.
Вопрос его был вполне логичен, так как меч мой, очевидно, приметный, как, впрочем, и пояс.
— Это трофей, — почти не соврала я.
— Вон оно что, — произнес Ариман, — самого Габриэля Делагарди смогла одолеть в честном бою.
То, что Ариман знает, кому принадлежит меч и пояс, меня не удивило. Все же Габриэль занимался поимкой разбойников. И то, что они знают врага, так сказать, в лицо, вполне естественно.
— Сильно не выдумывайте о моих способностях, — не стала лукавить, — он научил меня держать меч и немного им пользоваться, поэтому мне удалось застать его врасплох — он не ожидал нападения от ученицы.
Надо же, никогда не думала, что когда-нибудь буду сидеть у костра в лагере разбойников и сама же травить им байки. Вот уж, никогда не угадаешь, как жизнь повернет и до чего докатится.
— Ариман, а как ты догадался, кто я? — решила я тоже позадавать вопросы.
— Так тебя хорошо описывали в рассказах, перед праздником Сома о тебе на каждом углу шептались, все говорили, что женщина из другого мира высокая как мужчина, но прекрасна как великая Богиня, а глаза горят зеленым огнем, как у дикой кошки, и так же она опасна.
Как, однако, красиво обо мне рассказывали. Но на великую Богиню я не так уж и похожа, но им-то об этом неизвестно.
— Я, конечно, не прям сразу догадался, но, когда убегала ты от зверя, взгляд у тебя был точно дикий. Потом сопоставил все остальное, имя, рост…
— Кстати, обо всем остальном, — я демонстративно указала взглядом на свою одежду, — найдется, во что переодеться?
— Да, что-нибудь придумаем, штаны Гилена точно подойдут, — еле сдерживая смех, веселясь, видимо, над размером Гилена, ответил Ариман, — ты ложись, отдыхай, утром разберемся.
Температура заметно понизилась, и я залезла в мешок. Но вот только спать было тяжело. Новым знакомым, довериться непросто, все-таки разбойники. Лес был странным. Совсем немного магических огоньков, лишь изредка один или два мелькали среди деревьев. Почти никаких звуков в лесу не раздавалось, и они сидели неподвижно. Лес был не молодым, наполненный свежестью, и не Древним, сочащимся магией и наполненными ею существами. Этот лес, казалось, находится на грани исчезновения, еще немного — и он станет мертвым. Мне довелось видеть мертвый лес, когда я парила над магическим миром, глядя на него глазами великой Богини. И зрелище было пугающим. Но сейчас пугал меня не лес, а завтрашнее утро. И каждый следующий день, проведенный в этом чужом мире. Не знаю, как в прошлых жизнях, но в этой мир, в котором я находилась, никогда не был моим, и не сможет стать.
Никак не оставляли мою голову мысли о Габриэле, который в этой жизни тоже никогда уже не будет моим. От этих реалий будущего сердце рвалось на куски, и обнажающаяся душа металась, будто в предсмертной агонии. Соленая слеза намочила щеку, без шума и предупреждения скатившись вниз. Нельзя, нельзя! Он посадил тебя в камеру, Анна! Ты забыла? Но я знала, что лишь желая защитить от самой себя. Я старательно пыталась лишить себя последней слабости и больше никогда не проливать ни одной слезинки. Он согласился стать мужем для другой в тот же день, что ты предавалась всей своей страсти с ним! Да, а вот это уже аргумент. Я должна справиться со своими чувствами, забыть, жить дальше.