— Не хочешь мне рассказать, чего ты так испугался, когда узнал, на кого мы нападаем? — поинтересовалась я, даже не пытаясь скрыть любопытство в голосе, шепча ему на ухо, чтобы никто не услышал.
— Анна… — нерешительно обратился он, тоже чуть нагнувшись ко мне. — Если бы я знал, что нам предстоит, рассказал бы раньше. А сейчас боюсь, что поздно.
— Хотя бы в двух словах, — настаивала я, не отпуская парня и крепко держа за локоть.
— Меня изгнали из Северных земель, как и Бероуза с территорий Огненных гор, — начал он, и я вслушивалась в каждое слово, — только за то, что я посмел полюбить ту, которая никогда не смогла бы стать моей, так как ее судьбой распоряжаются другие.
— Ты хочешь сказать…
— Да, Анна, да…
Я чуть не выругалась в голос, от этой новости. По Натаниэлю было сразу видно, что он благородный малый. Неслабый маг и к тому же воин. Но, видимо, недостаточно хорош для наследницы магов Севера.
— А она тоже любила тебя? — поинтересовалась я, вспоминая ту сцену на приеме в Смагарде, когда мне довелось увидеть правителей людей и, судя по всему, Северных магов. Тот человек с серебристо-седыми волосами сказал, что «Альцина не будет возражать, ей понравился Габриэль».
— Да, тоже любила, а может, и до сих пор любит, мне кажется, у нас была настоящая любовь, а она, как правило, просто так не проходит, — с горечью обиды на жизнь, проговорил Натаниэль.
Я хотела сказать, что он ошибся, но не мне судить о чужих чувствах. Я вообще в последнее время слишком легкомысленна, несмотря на чувства… Кто знает, что в голове у этой девушки? Может, у нее тоже уже крыша едет от этих раздирающих душу эмоций, которые так сложно чем-то заглушить.
— Как ты собираешься теперь участвовать во всем этом? — не понимала я.
На нас обернулся поглазеть один из банды Кочевников. А посмотреть было на что. Натаниэль склонился к самому моему уху. Но мне было некогда церемониться, и лишние подозрения не нужны.
— Чего вылупился? — зло бросила я, обдавая незнакомого разбойника ледяным взглядом. — Любовников никогда не видел? — и покрепче вцепилась в Натаниэля.
Кочевник подавил очевидную ухмылку, спрятанную под голубой тканью, и отвернулся.
— Жестко ты с ним. Правильно, с разбойниками так и надо, — поддержал мой тон Натаниэль.
— Давай уже отвечай, не томи, — не выдержала я. — Почему ты не отказался от участия в этом деле? Думаешь Ариман не понял бы?
По мне, так у Натаниэля был шанс отказаться от участия в этой авантюре под предлогом знакомства с магами Севера, которые вполне могли узнать его.
— Ариман, может, и понял бы, но я не могу остаться в стороне, зная, что Альцине может угрожать опасность. Я в Аримане и всей банде не уверен на сто процентов, а про кочевников так вообще лучше не говорить. Первый раз вижу эту банду и слышал мало, но достаточно, чтобы считать их опасными людьми. А про их главаря вообще ничего неизвестно, кроме того, что он Пустынный маг и Кочевник.
— Они же хотят забрать только имущество, — напомнила я, — вряд ли ей что-то угрожает.
— Хочу в это верить… И надеюсь, она меня не узнает.
— Натаниэль, — пришла мне в голову мысль, — мы должны захватить ее в заложники, мы с тобой, — уточнила я, — раз другим веры нет. Тогда ты сможешь ее защитить, находясь рядом. Повязки скроют лица, — дернула я за красную ткань, понимая, почему он не хочет, чтобы любовь из прошлого узнала о его положении в настоящем.
Он посмотрел непонимающим взглядом. Я и сама не знала, откуда такая рискованная идея. Будто опять иду на поводу у чувств. Но все же это казалось правильным.
Мы поднялись на холм, у подножия которого расположился лагерь магов Севера. Прячась за широким стволом, я и остальные разбойники ожидали команды. Там внизу, в четырех шатрах прячутся маги и их драгоценности. Чуть позади белоснежные лошади привязаны к деревьям. Рядом карета. Настоящая карета. С немного полукруглыми стенками и голубой прозрачной шторкой на окошке. Светлое полированное дерево искусно изрезано узором, больше похожим на морозные следы на окне. Металлические кованые детали посеребрены.
У костра, в центре лагеря, сидел молодой маг в голубой мантии, он прислонился лбом на длинную деревянную палку, глаза его были закрыты — он спал на посту. Какая беспечность.