— Тебе пора, — строго сказала я разбойнику. Я не знала, приобщился ли Пустынный маг к Тьме, как и сестра, или Бероуз, но вероятность была, а на расспросы не было времени.
— Что? — не понял он.
— Габриэль Делагарди идет сюда.
Больше пояснений не требовалось, и разбойник поспешил скрыться в лесу. А я подобрала полотенце и направилась навстречу мужчине, который заставлял мое сердце нервно биться в клетке из костей и плоти. Чую, он сюда по мою душу пришел.
— Что ты тут делаешь? — невинно спросила я вместо приветствия.
— Анна, ты ведешь себя безрассудно, — недовольно процедил он, строго глядя на меня.
— Не стоит за меня беспокоиться, я могу постоять за себя, — попыталась я его успокоить и показала на пояс, висевший на плече.
— Не стоит себя переоценивать.
— Зачем ты пришел, Габриэль? — теряя терпение, спросила я.
— Я не нашел тебя в твоей комнате, думал, мы вместе отправимся к озеру. Вроде такой уговор был? — он строго смотрел на меня, прищурившись, ожидая моих объяснений.
— Я не собираюсь оправдываться, — поспешила сообщить. — Решила обойтись без зрителей, а твое одобрение принятых мной решений не требуется.
— Я не сомневаюсь в этом, — он хитро ухмыльнулся, и я решила избавить его от этой усмешки.
— Псигелия не ответила, — сообщила я. — Так что нам нужно поторопиться.
Не дожидаясь ответа, направилась в сторону обители. Но Габриэль меня остановил, ухватив за запястье и притянув к себе. Мы оказались слишком близко друг к другу. Чуть склонив голову, коснулся моего лица лбом и кончиком носа. Теплое дыхание коснулось моих губ. Родной запах заполнил легкие.
— Анна, — нежно прошептал он. Теплая ладонь скользнула по моей щеке в нежной ласке, от которой все внутри затрепетало.
— Габриэль, не начинай, — пробормотала я, пытаясь найти силы отстраниться от него, но все попытки были безуспешны.
— Я не могу, Анна, я не могу без тебя, ты не представляешь, как я мучился от тоски по тебе, — пробормотал он, продолжая ласкать ладонью лицо и шею.
— Мучился? — удивилась я. Да что он знает о тоске?! Не мог он мучиться так, как я.
— Кто бы мог подумать, что настоящая любовь — такое мучение, — выдохнул он,
— Что ты сейчас сказал?! — воскликнула я, отстранившись.
— Мне не требуется от тебя слов, подтверждающих твои чувства ко мне, потому что я и так это знаю. Между нами настоящая любовь, Анна. Та самая, о которой рассказывал Эрвин.
— Нет, я-то знаю, — возмутилась я. — А ты откуда знаешь? И давно ты знаешь?
— После того как ты сбежала, и я встретил прабабку Каньи.
Не знаю, почему я злилась и на что именно, но возмущение мной овладело. Он знает. Все знает. И все равно собирается жениться на другой. Сейчас мне хотелось ненавидеть его. Всей душой ненавидеть. Но я не могла, всей душой я любила его, стремилась к нему.
— Анна, — снова потянулся он ко мне.
— Не прикасайся ко мне, — процедила я, сбрасывая его руки. — Я не понимаю тебя, Габриэль. Как ты можешь испытывать то же, что и я, а жениться на Альцине.
Последние слова прозвучали слишком громко и визгливо для меня. К глазам подступили слезы, пропитанные обидой. Она разъедала душу, как яд.
— Анна, — мягко произнес он и снова сделал попытку обнять меня.
— Да оставь же ты меня в покое! — зло прошипела я.
Но он не послушал и все-таки заключил меня в кольцо своих рук. Голова упала на плечо. Я сдалась. Предательская слеза капнула на тонкий металл, покрывавший мужское плечо.
— Сладкая моя, любимая моя, девочка моя, — ласково зашептал он, поглаживая руками спину. Впервые он был так нежен. От этого в груди что-то начало разрываться на части, а от мыслей, что он сейчас отпустит меня, хотелось разрыдаться еще сильнее. Как же я ненавижу плакать. Почему я в этом мире постоянно плачу?!
— Все намного сложнее, — проговорил он над моим ухом. — Я не могу пока рассказать всего, но я люблю только тебя и никогда никого не любил, кроме тебя.
— Альцина влюблена в тебя, — пробормотала я.
— Глупости.
— О каких сложностях ты говорил, Габриэль?
Он легонько коснулся губами моего виска.
— Я пока не могу сказать, нужно сначала разобраться самому., — снова ушел он от ответа.
— Значит, все по-прежнему, — сделала я горький вывод.
— Да.
Он выпустил меня из своих объятий, видимо, понимая, что лучше сейчас со мной не спорить. Меня съедали изнутри собственные чувства. Я еле удерживала их, не давая вихрю эмоций вырваться и сокрушить все вокруг.