К тому времени Псигелия решила выйти в мир. Когда она узнала о происходящем, первым порывом было вернуть возлюбленного. Но первородные маги запретили это делать, грозя погубить дочерей. Теперь Канья поняла, почему Псигелия так долго ждала. Она ждала, когда уйдет Альхон, она ждала ночи Адамаста, чтобы возвращение Сизаморо было не ее рук делом, а адептов ордена Тьмы, ведь слова в мире магии не пустой звук, тем более сказанные первородным магом. Псигелия не простой человек и не маг, она не могла нарушить обещание не возвращать возлюбленного. Но никто не запрещал ей способствовать этому, вмешиваясь в судьбы, подталкивая.
Канья завороженно слушала, а великая Богиня все продолжала и продолжала рассказ. Они уже давно вернулись в свои тела и сидели за столом в избушке прабабки Каньи.
— Так это ты была, когда на нас с Анной напал Гонкан?! — воскликнула Канья.
— Я лишь на мгновение проникла в твое сознание, но Тьма, что я использовала, была твоя собственная.
— И ты выпустила Анну из камеры именно в тот момент, когда я захотела ее навестить?
— Нет, это сделал Джубба. Хоть и действовал по моей указке.
— Псигелия, я тогда не понимаю, почему ты отправила нас в мир Анны, почему не позволила Джуббе вернуть Сизаморо еще в ночь Адамаста, с помощью Анны? — никак не могла понять Канья.
— С Анной я не могла так поступить, — улыбнулась великая Богиня. — Женщина должна испытывать страх и ненависть, желание убить и умереть. Она должна быть поглощена истинной Тьмой, на которую способны даже люди, чтобы в ее тело вошел первородный маг, в ком осталась лишь Тьма. Я слишком сильно ее люблю и без этого подвергла ее душу страданиям по своей вине, теперь мне предстоит это исправить.
— Но зачем тебе я? — не могла понять Канья.
— Тебе отведена особая роль. Ты настоящая ведьма Канья, и по силе из всех ныне живущих моих дочерей равных тебе не найти, только ты сможешь доказать ордену Света, правящему совету, что они окружены иллюзиями.
Великая Богиня говорила мягко, звук ее голоса ласкал слух, словно та рассказывала сказку на ночь, но ощущение, что она открывает нечто важное, то, что поменяет все, не покидало девушку.
— Но как я должна это сделать? И почему ты сама им не расскажешь все, что только что рассказала мне? — возмутилась Канья. Зная Эрвина, она была уверена, что этот ярый приверженец Света ни за что не станет слушать ее речи о балансе Света и Тьмы, о его естественном круговороте, без которого все придет в упадок.
— Люди и маги должны сами прийти к этому. Сами начать стремиться к балансу. Иначе ни моих, ни сил Сизаморо не хватит, чтобы все восстановить и сохранить.
— Ты хочешь, чтобы я отправилась в обитель? — догадалась Канья.
— Верно, дочь моя, — яркие и полные губы цвета спелой вишни изогнулись в улыбке. Великая богиня радовалась, что все идет так, как она задумала, согласно ее долгому, но верному плану.
Глава 26
Дверь в замковые покои я открыла только утром, когда снова постучали. Как оказалось, это принесли завтрак. Двое слуг, один с подносом наполненным едой, другой с глиняным кувшином, ворвались в комнату и принялись сервировать стол. Стоило мне подивиться местному сервису, заметила, что завтрак не на одну персону.
— Кого-то ждете? — поинтересовалась я у слуги, молодой и щуплый юноша расплылся в улыбке. Я-то не жду.