От меня не ускользнуло как потух взгляд блудницы. Но она молча отошла в сторону ничего не сказав. Мысленно я рекомендовала себе не думать что связывает моего разбойника и блудницу потому, что в первую очередь разбойник вовсе не мой.
Ариман завалился на кровать скинув только оружие, плащ и обувь, я, предвкушая мягкость пастели, последовала его примеру, стараясь не думать кто и чем на ней мог заниматься до нас.
Стоило прикрыть глаза и отдаться во всласть сладкого и долгожданного сна, как замелькал калейдоскоп картинок из прошлого, так быстро что невозможно разобрать. Слышались голоса смешивающиеся друг с другом, из-за чего не ясно кто говорит — мужчина или женщина, я или кто-то еще. Я попала в водоворот событий, выплыть из которого оказалось невозможно, теряя контроль позволила панике охватить себя, хотелось кричать, но вышло ли это я не понимала, а голоса усиливались. Что-то даже удалось разобрать.
«Выбирай!»
«Прими решение, Анна, на чьей ты стороне!»
«У нее нет выбора!»
Они настойчиво от меня что-то хотели, но что именно — не могла понять, и это незнание мучило даже во сне, пока я не затряслась.
— Анна, проснись! — озабоченный крик разбойника еле ворвался в мое сознание.
Это он тряс меня за плечи нависая. Золотой луч пробился сквозь сломанную деревянную решетку на окне осветив лицо мужчины.
— Ты кричала, — объяснил он свои действия.
— Спасибо, что разбудил.
Я стала приподниматься, и Ариман догадался отстраниться.
— Уже утро, — озвучила я очевидный факт. Поспали мы от силы несколько часов. — Не стоит задерживаться.
— Согласен.
Разбойник, видимо, не раз тут бывавший показал где комната гигиены, которая больше напомнила мне городскую баню. Но не время привередничать.
Пока я приводила себя в порядок, после длительных и не особо приятных прогулок по лесу, Ариман успел раздобыть завтрак. Даже не самая свежая булка показалась вполне сносной. Но времени было мало, как подсказывало нутро, и дожевывала я выпечку прямо на ходу, не думая о том, что и так не самая аккуратная коса, растрепалась, одежда не первой свежести и мятая из-за того, что в ней же и спала. Главное оружие на месте, и поскорее бы убраться отсюда.
Еще бы несколько месяцев назад, я не поверила бы, что мне будет плевать на то, как я выгляжу. Раньше у меня всегда был идеальный внешний вид, демонстрирующий уверенность и восхищающий мужчин. Но здесь другой мир, и приоритеты другие.
Сразу было видно, что день в храме городских жен — не рабочее время. Тишина, не считая разноголосого храпа и сопения. На прощания с Кеммой было как-то все равно, и мы уверенно направились к выходу, не собираясь никому сообщать о нашем уходе, осторожно переступая спящую оргию, что развернулась в большом зале ночью, и преграждала теперь нам путь.
Но я застыла, чуть не отдавив чью-то руку. В тяжелую старую дверь храма стучали. Громко и настойчиво. И судя по шуму, доносившемуся до нас с разбойником, это не один человек. И стучат они не в первый раз.
— Ломай! — послышался громкий приказ.
Я взглянула на Аримана. Но он взял меня за руку, собираясь потащить за собой в обратную сторону, наверняка вход не единственный. Но я осталась стоять, вызывая недоумение на лице разбойника.
Глухой, но тяжелый удар отвлек от разговора взглядов, и оба мы обернулись на дверь, которая удар выдержала, но судя по ослабевшим петлям и посыпавшегося мелкой крошкой фасада, долго не протянет.
— Анна, нужно уходить, — напомнил разбойник о том, что и так оба мы знали.
Но я молчала, не в силах принять решение, разум настойчиво кричал идти за разбойником. Но что-то внутри тоскливо скулило, заставляя стоять на месте, будто чувствуя кто за стеной храма.
— Я знаю, — жалко прошептала я. Нет, это не я. Я не могу быть такой слабачкой!
Ариман предпринял еще одну попытку к бегству потянув меня за руку сильнее, наши пальцы крепко сплелись, и несколько секунд я переводила взгляд то на них, то на дверь, державшуюся из последних сил.
Послышались новые звуки — кое-кто из девушек и их клиентов просыпались.
— Ариман, уведи меня отсюда, — процедила я сквозь зубы, понимая, что сама не в силах сдвинуться с места.
Разбойник, видимо, догадавшись о разыгравшейся внутри меня нешуточной борьбе, быстро сообразил, подхватил меня, забрасывая на плечо, и с удивительной легкостью направился в сторону комнаты гигиены, не обращая внимание на оклики.
Когда мы свернули за угол, и мне было больше не видно дверь, послышался грохот — не выдержала старая. И следом мужские и громкие голоса.