Глава 7
Сумерки сгущались, а холод, напротив — чем ближе был Маир, тем сильнее чувствовались изменения в погоде, от города так и веяло теплом и светом. Уже была видна белая башня обители, на вершине которой еще задержались последние солнечные лучи.
Я так и осталась сидеть на коленях у Габриэля всю поездку наслаждаясь моментом близости. Пожалуй, настоящие — это то, что я в действительности имею в этом мире. Прошлое мне уже не изменить, а будущее слишком зыбко. Слишком много в нем зависит не от меня.
Ворота обители как всегда были открыты, никакой блюдущей за всеми стражи. Хранители слишком беспечны на мой взгляд, но не мне им указывать.
Стоило ступить на гладкий камень внутренней площади, вдохнуть насыщенный горькими жжеными травами воздух, как перед глазами промелькнуло несколько свежих старых воспоминаний. Когда-то эта площадь, как и вся территория обители, была обычным плато, на котором кроме башни — ничего. В прошлых жизнях я редко здесь появлялась, так и чувствовала, как не хотелось заходить внутрь. Слишком много Света.
Но сейчас, прислушиваясь к своим ощущениям, я понимала, что что-то изменилось. Я не испытывала неприязни как когда-то, и очень хотела увидеть Канью и Эрвина. И, конечно, Бероуза.
Нас никто не встречал, и мы с Габриэлем направились сразу к башне. Больше, чем уверена, что Канья облюбовала покои верховного хранителя.
Из высоких окон здания, где расположилась столовая, лился теплый и уютный свет и доносились приглушенные звуки трапезы, аппетитно пахло мясом и элем — ужин в самом разгаре. Но мне хотелось первым делом увидеть чуть ли не единственных людей в этом мире, что были дороги.
Я не так уж много времени провела в обители, в этой жизни здесь прожиты самые скучные дни, но к этим светлым стенам и скупой на красоту обстановке привыкла. Лужайка, где я тренировалась была все такая же зеленая, только ветром принесло золотые листья молодого ясеня, что рос на территории.
Габриэль взял меня за руку, когда я ломанулась ко входу в башню, и остановил.
— В чем дело?
— Просто захотелось тебя поцеловать.
Усталый взгляд на мгновение изменился на лукавый, и мой мужчина быстро перешел от слов к действиям.
Губы Габриэля мягко легли на мои не встречая сопротивления. Я обвила широкую шею руками и позволила себе насладиться моментом. Он боится, что я вновь исчезну, и у него есть на то все основания. Я бы могла провести в его объятьях вечность, но идти все-таки было нужно.
Наверное, нас заметили еще на подходе к башне, потому что повизгивания Каньи послышались уже через несколько лестничных пролетов.
— Анна! — радостно вопила она.
Бросилась мне на шею, бесцеремонно расцепив наши с Габриэлем руки. Я тоже была рада ее видеть, но на внешнее проявление эмоций всегда была довольно скупа.
Канья разве что на месте не подпрыгивала. Хотя нет, подпрыгивала.
За ее спиной появился Эрвин, пряча за невозмутимым видом едва заметную улыбку.
— Канья, ты бы так не голосила, тут эхо сильное, тебя кто-нибудь услышит, — произнес он облокачиваясь на перила. — Слава великим духам, вы здесь.
В него тут же вцепилось три сердитых взгляда. Этих «великих» … всуе лучше не упоминать. От греха подальше. И все присутствующие, кроме верховного хранителя ордена Света, это уже поняли.
— Все на ужине, — успокоил Габриэль Эрвина. А меня, лично интересовало, почему кочевницу не должны слышать.
— Канья, как ты тут оказалась?
Закатив глаза, она взяла меня за руку, и повела наверх.
— Это длинная история, — загадочно начала она. — Нам нужно срочно организовать девичник, и я все тебе расскажу.
Когда мужчины было двинулись следом, ведьма, что являлась моей подругой, протестующе зацокала.
— Нет, нет, мальчики, девичник, значит, только девочки, без мальчиков, — и для большей убедительности погрозила пальчиком.
— Что еще за девичник? — возмутился Габриэль.
Я с трудом сдержала смешок. Все-таки хорошо, что Канья побывала со мной в моем мире. Нет, не в моем — в том, другом.
— Приходите через пару часов, — дала указание Канья.
Я посмотрела на верховного хранителя. Тот, кажется, пребывал в легком шоке. Не каждый день какая-то пигалица выгоняет из собственных покоев. Вот-вот и маска невозмутимости треснет.
Мы успели дойти до кабинета верховного хранителя, когда услышали его разгневанный крик.
— Канья!
Но кочевница даже не дернулась. А вот я удивилась, но лезть не стала. К тому же Канья щелкнула пальцами и в углу небольшого кабинета появилась винтовая лестница.