Не так я себе представляла спальню Эрвина, хотя, честно говоря, вообще, не представляла. Просторная круглая комната разительно отличалась обстановкой от аскетичной обители, которая уж очень напоминала монастырь. И на таком фоне многообразие красок, фактур и деталей, казалось даже эпатажным. Чего только стоила массивная кровать с пурпурным балдахином, вокруг пушистый пестрый ковер из шкур животных. Широкая ширма из белого дерева и розовой тонкой ткани, пропускающей свет, за которой спрятался шкаф. Письменный стол и стул с затейливыми резными ножками, покрытыми золотом. Несколько светильников из цветного стекла бросали яркие блики на пол и стены. Да, Канья наверняка в восторге.
— Ну, рассказывай.
Кочевница повела к стене напротив «царского» ложа, где полукругом разбросаны подушки, разноцветные атласные и бархатные, с вышивкой и бахромой, в центре которого ковер с растительным орнаментом и, судя по знакомому запаху и вазе с дымящейся чашей полой угольков и черной трубкой — кальян. Н-да, знатное гнездышко себе устроил Эрвин.
— Так, значит, переместилась ты сама, но по приказу Псигелии, — подвела я итог приключений Каньи спустя час разговора, одной выпитой бутылки дурманящего эля и двух кусков мясного пирога. На подушках я уже не сидела, а лежала.
Канья присела на колени, чтобы пошевелить угли в чаше, старательно делая вид, что это занятие очень важное.
— Не по приказу, по заданию, — улыбка у кочевницы вышла не особо доброй, что меня насторожило. Она провела все это время в компании Псигелии, которой я совсем не доверяю. И кто знает, как это на нее могло повлиять.
— Я так и не поняла, в чем суть твоего задания?
— Я не могу говорить, — пробормотала Канья на удивление несвойственным тихим голосом, теперь она и вовсе выглядела замкнувшейся. Что там с ней вытворяла эта… великая Богиня?
Молчать в компании Каньи было странно, она всегда затапливала шквалом своих эмоций, что действовали очень заразительно.
— Но могу показать! — выпуская сизую струю сладкого дыма воскликнула ведьма, отчего голос стал глухим и низким.
— Как?
Канья снова потянулась к трубке кальяна.
— Смотри, — предупредила она, прежде, чем снова втянуть в себя пар.
В этот раз из рта ведьмы через сложенные в трубочку пухлые губы вырвался совсем не привычный пар. Черное облако, кажется, жило само по себе и двигалось совсем по неположенной территории. Постепенно вытянувшись странный черный пар оформился в фигуру мужчины.
Канья снова затянула в себя пар, на этот раз выпуская абсолютно белый. Он тоже оформился в мужскую фигуру.
Когда рядом с черным «мужчиной» появился «белый», они будто увидели друг друга, повернулись лицами рассматривая, и резко приняли агрессивные позы. А затем и вовсе появились мечи из такого же пара, и существа начали сражаться, ожесточенно, того гляди, и кто-то проиграет.
Пока шла ожесточенная битва двух мужчин из пара, Канья сделала очередную затяжку и выпустила в сторону сражающейся парочки сгусток серого. На этот раз пар принял очертания женской фигуры. Девушка тут же вклинилась между воюющими, положив на грудь каждому ладонь, заставила их остановиться. Мечи исчезли. Первым девушку поцеловал черный мужчина, а затем и белый. После чего фигуры из пара закружились на месте вплетаясь в друг друга, соединяясь в одну единую массу. Когда уже нельзя было различить где Тьма, где Свет, а где серая девушка, весь пар растворился.
Канья улыбалась, судя по всему, очень довольная постановкой этого «тройничка».
Я, конечно, не дура, но все же не до конца понимала смысл, вложенный в это. Кроме разве что «серая» объединила Свет и Тьму. Но раньше эту роль всегда выполняла я. Без всякой магии. Какое отношение это имеет к заданию Каньи?
— Это все, что ты можешь мне объяснить?
Канья кивнула.
Ладно, посмотрим, что из этого выйдет. По крайней мере выглядит все безобидно, может со временем что-то прояснится.
Спрашивать об отношениях с Эрвином я не стала, и какова его роль в этом тоже. Если бы захотела рассказала, ну или показала.
Но, при всем желании, устраивать допрос Каньи я бы не смогла, появились Эрвин и Габриэль.
— Пора спать, Анна, — шкодливо улыбаясь позвал Габриэль и протянул мне руку, помогая встать с подушек.
Горячий напиток уже расслабил тело готовя его ко сну, и не было никакого желания сопротивляться. Я уже знала, что мы отправимся в комнату, где вновь останемся только вдвоем. От предвкушения по телу разлилось тепло концентрируясь внизу.
— Что будем делать завтра, на совете? — поинтересовалась я, пока мы шли в отведенную комнату. Отведенную нам.