Но они здесь, на Юго-Западном тракте направляются в Огненные горы, как указало заклинание поиска. Жаль, что оно недостаточно точное, да и Габриэль пока не овладел искусством перемещения в пространстве, а Бероуз так и вовсе к ним не способен. А верховный хранитель еще не настолько оглупел от чувств, чтобы отправляться за Каньей и Анной одному.
— Может стоило все же взять с собой кого-то еще? — неуверенно поинтересовался Бероуз, нарушая уже давно всех тяготившее молчание. Но внутреннее напряжение от такого высокопоставленного соседства спало, а тишина, разбавляемая уханьем сов, становилась все невыносимей.
Почти два дня пути обещали быть не самыми веселыми.
Эрвин и Габриэль переглянулись, игнорируя мага Огненных гор между ними — уж больно знакомую он завел песню. Вот только, снявший с себя белый балахон и оставивший свой посох, верховный хранитель не мог позволить воспользоваться властью и привлечь внимание к этой незапланированной поездке. Не мог он позволить себе путешествие в поисках женщины, с которой его кроме страсти ничего не связывает и не может связать. Настоящая ведьма, наделенная и светлой, и темной магией — не пара верховному хранителю ордена Света. И даже если их союз перерастет в любовь, общество магического мира еще не готово принять такое смешение.
— Или полететь на драконе, — ворчливо пробормотал Габриэль.
— И привлечь еще больше внимания, — напомнил Эрвин.
Бероуз уже пожалел, что завязал этот разговор. Но не навязаться в поездку не мог. Стоило ему стать случайным свидетелем разговора командующего и верховного хранителя, мысли занимали только родные земли. В то, что девушки исчезли, и оказались именно там, по чистой случайности он не верил. Никто не верил, но он единственный думал о самом худшем. И подвывающие в лесах твари лишь усиливали это ощущение.
Огненные горы и иссушенные леса, окружающие их, не были таким уж приятным местом для путешествий, хуже разве что Забытые земли или, что уж мелочиться, Мертвые пустоши. Но разбойника уже мало что пугало. Новость о смерти Гонкана ненадолго придала вкус жизни, но жажда мести не ушла безвозвратно, и врожденная трусость с каждым днем гасла от раздирающей душу несправедливости.
Мужчины были в дороге целый день. Лошади шли на последнем издыхании, не особо радуясь смене погоды с легкой осенней прохлады на духоту остывших гор, все еще хранящих в своих глубинах жар раскаленных масс.
Переход в чужие земли был не заметен, но спутать обманчиво безжизненный лес с другими территориями было невозможно. И как бы не «радовала» перспектива ночевки среди серых коряг с редкими бледно зелеными и охристыми листьями, сил даже сидеть в седле оставалось немного. У верховного хранителя и мага Огненных гор, так точно.
— Привал? — произнес Эрвин, не оборачиваясь к спутникам, и так всем ясно, что вопрос был к опытному следопыту, у которого глаз наметан на выбор мест для ночлега. Правда Бероуз не сдержался и удивленно вскинул бровь — молодой мужчина, заправляющий всем магическим миром спрашивает разрешения остановиться?
Но верховный хранитель был абсолютно прав доверяясь Габриэлю Делагарди.
— Нет, — ответил он чуть слышно, но тоном не терпящем возражений.
Отчего напрягся опытный следопыт никто не понял.
И лишь когда Габриэль жестом приказал остановиться, а в нескольких метрах от путников раздался угрожающий рык, а на дорогу преграждая путь выскочило несколько химер, стало ясно, что отдых не стоит ожидать в ближайшее время, а Бероуз убедился, что верховный хранитель не зря доверяет в таких вопросах Делагарди. Не остановись он — темные твари набросились бы прямо на них, застав врасплох.
Глава 10
— Целуй.
Я всегда отличалась стойкостью характера, не любила закатывать истерики и пытаться достичь победы в споре повышением голоса. Вот и сейчас, лишенная возможности кричать, к собственному удивлению, умудрялась держать себя в руках и не предаваться панике и отчаянию.
И даже синяя лунная ящерица длиною до полутора метров, в милой миниатюрной жилетке, смотрящая на меня умными золотистыми глазами, покатым носиком с двумя маленькими дырочками в сантиметре от моих губ, не способна вывести меня из себя.
— Целуй! — повторил Риден, добавив в голос настойчивости.
Нет, определенно, это похищение намного приятнее, чем попытка Лабора сделать меня мамочкой для великого духа.
Переборов брезгливость, я чмокнула ящерку в нос, та дернулась заурчав и высунув язычок-хлыст, с которого спустились голубые искорки, и владелец зверушки спустил ее на землю.