И мой локоть.
Я закашлялась, как и все, кто был в зале. Нормально не удалось вздохнуть даже, когда оказались на улице. Снова закашлялась и затормозила, что кочевнику совсем не понравилось. Риден молниеносно обхватить мою шею пальцами, с которых сорвались серебристо-голубые искры. Теплый, но все равно свежий ночной воздух, наполнил легкие, и дышать стало легче.
— Твою ж мать, — пробурчала я. Дальше из моих уст послышались более жесткие выражения, и я удивилась услышав собственный хриплый голос.
Порадоваться вернувшейся возможности говорить я не успела, Пустынный маг снова потянул за собой. А я настолько растерялась от всего происходящего, что и не сообразила оказать сопротивление.
Бегать я давно полюбила. Сначала на беговой дорожке, потом в парке у дома. Потом по магическим лесам и средневековым городским улочкам, уже не бесцельно, а убегая. Вот и сейчас я бежала быстро, вцепившись в ладонь кочевника, чувствуя, как тревога отступает, оставаясь далеко за спиной, как и преследователи. Но полностью она ушла только, когда мы забрали из городской конюшни лошадь, и беспрепятственно прошли мимо сонного мага, записывающего всех прибывших.
Лошадь понеслась галопом, как только мы оказались за пределами живой стены. Город остался позади, как и кристаллы, освещающие и защищающие дорогу. Неполная луна освещала землю, но слишком тускло. Риден зажег белый огонек размером с теннисный шарик и тот опустился перед лошадью, подсвечивая нам путь.
— Ты должен меня отпустить, — издалека решила не начинать.
— До свадьбы Каньи осталось совсем чуть-чуть, — напомнил Риден. — Будь так добра, потерпи это время мое общество.
Наигранная любезность лишь разозлила. Я сидела к кочевнику боком, что позволило повернуться и схватить его за грудки. Наконец-то у меня есть возможность говорить.
— Они убьют ее! — прошипела я. — Твою сестру. Никакие деньги не избавят тебя от чувства вины…
Я распалялась и готова была продолжать свою пламенную речь, но Риден меня перебил:
— Никто не станет ее убивать, не неси чушь. Замужество — это не так страшно, Анна.
Другого я и не ожидала.
Тряхнула как следует, к моему удивлению он и не сопротивлялся, плохо скрываемая улыбка на лице кочевника-разбойника лишь подтверждала его отношение к моим словам. Для него это бабий вздор.
— «Женщина тень мужчины», — произнесла я, нагоняя в голос жути. — Она сгорит за пару месяцев.
Пользуясь тем, что меня не перебивали, принялась пересказывать все, что знаю о традициях магов Огненных гор. И оставалось надеяться, что история Бероуза его заденет.
После того как закончила рассказ, вместо реакции, на которую надеялась, услышала молчание, и решила действовать жестче.
— Скажи, Риден, каково быть паршивой овцой в семье? Или быть разбойником настолько популярно? — насмешки в моем голосе было даже слишком много, но я все равно продолжила. — Это сейчас ты возвращаешь сбежавшую невесту, пусть и за небольшое вознаграждение, а завтра весь мир узнает о том, что творят маги Огненных гор и что именно ты, зная обо всем, передал им ее, и обрек на смерть.
Конечно, я понимала, что несу ерунду. Риден стал разбойником, чтобы заработать денег и вернуть долг, чтобы сохранить собственную жизнь, вполне возможно у него и нет никаких моральных принципов, и ему абсолютно плевать, что подумают о нем родственнички и отец, который отказался выплачивать долг за него. Я била наугад, и теперь именно я проверяла свою удачу.
— Другое дело братец, спасший сестру, — я красноречиво вздернула брови, пытаясь придать словам важности. Но Риден на меня вообще не смотрел, следил за дорогой.
— К тому же, что тебе помешает забрать обещанные деньги, когда мы будем вызволять Канью? Так сказать, в качестве компенсации за масштабный обман магами Огненных гор?
Я решила показать все пути, недостаточно зная человека, лучше дать ему возможность выбирать на свой вкус. Лично мне больше всего нравился последний, я не настолько принципиальна и нравственна, может раньше и была, но в этой жизни выбранная профессия наложила свой отпечаток.
— Риден, — начала я снова обрабатывать. Какое счастье — говорить!
— Анна, помолчи, — вдруг подал голос кочевник, и серьезные интонации, настороженные и предостерегающие, мне совсем не понравились. — Не нравится мне все это.
— Нет, ты послушай, пока есть время…
Я уже хотела было возмутиться, что мол рано отвергаешь мои предложения, не все еще дослушал, но палец приложенный к изящным губам кочевника и хмурый, предостерегающий взгляд, были лучше слов.