Ариман, освободив одну руку и продолжая удерживать другой, провел кончиками пальцев по моему лицу. Столько нежности было в этом жесте, мольбы, что от жалости к разбойнику чуть не навернулись слезы. Какая же я сволочь.
Но весь этот бесполезный и только мучительный для меня разговор отнимал драгоценные минуты.
— Ничего не выйдет, Ариман, — твердо заявила, остановив его руку, что поглаживала мою скулу. Сильнее оттолкнула в грудь и вырвалась, отступая на пару шагов. — Я жду ребенка от него.
Ариман и так не пытался ко мне приблизиться, но новость его оглушила. Застыв на месте, он переводил взгляд с моего лица на живот. И руки сами собой легли туда, где развивалась новая жизнь.
— Мне нужно спешить.
Не в силах смотреть на оглушенного моими словами разбойника, я направилась дальше. Но Ариман последовал за мной, тут же нагнав меня.
— Зачем ты идешь туда?
Я чувствовала себя отвратительно. Не физически, но морально. Такими темпами Габриэль о том, что станет отцом, узнает последним. Но как еще я могла объяснить Ариману, что мы не можем быть вместе? Врать ему больше не хотелось.
— Я должна остановить свадьбу.
— И чего ты добьешься? Делагарди нарушит клятву и духи накажут его душу. Ты останешься одна.
Осведомленность Аримана меня не удивила. Слишком многие знали о клятве Габриэля.
Я не останавливалась, и разбойник не отставал.
Посвящать его в свой план я была не намерена — времени и так не остается. Пусть идет за мной, если хочет, лишь бы не останавливал.
Уже показалась большая арка, а за ней вход в храм. Этот отличался от того, что находился на землях рода Октант. Пристроенное к основной части замка сооружение очень напоминало католическую церковь. Витражные окна от пола и почти до самого потолка с изображением великих духов. Свод, украшенный лепниной. Мне не доводилось бывать в этой части замка ни в прошлых жизнях, ни в нынешней, только снаружи. Храм возвели после великой войны с Тьмой, в то время моя душа была уже в мире людей.
К счастью, тяжелые двери раскрывать не пришлось. Они были открыты. Часть гостей так и толпились на пороге. Видимо внутрь протиснуться будет не так просто. Я покосилась через плечо на Аримана, все еще шедшего за мной. Может он мне еще пригодится?
Когда мы подошли к толпе голоса стали затихать. Но не мое появление впечатлило гостей. На меня и Аримана никто и не смотрел.
Обряд начался.
Сердце на миг замерло, а потом устремилось туда, где была его половина. К Габриэлю. Но я застыла не в состоянии сделать шаг дальше. Страх пробираясь по коже холодком сковал тело.
На плечо опустилась тяжелая мужская рука. Ариман.
— Ну и чего ты ждешь? — шепнул он. А потом взял за руку и потянул через толпу за собой.
Благодарность разбойнику затопила меня поглощая страхи и последние капли сомнений.
Ариман уверенно вел нас к центру событий. Но пробираться удавалось с трудом. А когда раздался чей-то крик так гости и вовсе засуетились и помещение вновь заполнил гомон. Голоса смешивались, их было так много, что разобрать ничего не удавалось.
— Анна! — окликнули за моей спиной. Это был Натаниэль, он нагонял нас, но Ариман не останавливался.
Вырваться из толпы гостей удалось, когда плотный полукруг из самых приближенных выпустил нас к жениху и невесте и испуганному хранителю ордена Света. Они стояли на небольшом возвышении в центре. Сверху, из стеклянного купола, падал лунный свет подсвечивая ни хуже прожектора. В этом контрасте, из теплого света свечей и холодного лунного, и разыгрывался спектакль.
Альцина лежала почти на полу, видимо, Габриэль в последний момент успел ее подхватить.
Невеста, облаченная в свадебный наряд из серебристой невесомой ткани бледная как мел, была без сознания. Сплетенные в хитрую прическу и украшенные белыми цветами волосы рассыпались по мраморному полу. Красиво, однако.
Габриэль с обеспокоенным лицом смотрел на невесту. Как и остальные он еще не догадался, что все это для того чтобы потянуть время.
Пожалуй, притворный обморок отличный отвлекающий маневр. Я бы сама вряд ли придумала что-то получше.
Не успела сделать шаг к центру, чтобы перетянуть внимание к своей персоне, как к Альцине устремились отец и Агена, что стояли в первых рядах присоединяясь к Габриэлю, пытающемуся привести невесту в чувства. Там же стоял Хендрик и жены братьев, которых мне уже доводилось видеть.