Я следовала за пухлым силуэтом магом, бесшумно плывущем по полу не отставая. Сизаморо занял свое место в главном зале, усевшись на трон, и от того, что с Джуббой мне придется остаться наедине, стало не по себе, тем не менее страх я не испытывала.
Теперь мне придется играть по правилам Сизаморо, пока я не разгадаю его замысел. Его и Псигелии.
— Вот, — писклявым голосом произнес Джубба, приглашая жестом войти в первую открытую в темном коридоре дверь.
Поспешила войти в отведенную мне комнату желая поскорее избавится от общества крайне неприятного мне мага.
Один единственный светильник на комоде освещал мои «новые покои». Обвела помещение равнодушным взглядом, и уставилась на Джуббу. Вспомнилась та девушка из новостной «ленты», из чрева которой появился Сизаморо. И кто мог ее оплодотворить.
От одной только мысль о том, что я в комнате с потенциальным насильником бросало в холод.
— Может закроешь дверь? — проворчала.
К моему облегчению, маг послушался и поспешил выйти.
Я уставилась на плавно закрывающуюся дверь, стараясь больше не думать о наличии Джуббы в одной со мной плоскости.
Отвлечься на осмотр комнаты выходило не очень, обстановка вокруг, интересовала в последнюю очередь. В голове вертелась куча вопросов, и не на каждый я хотела знать ответ.
Но один волновал больше остальных. Что такое Джубба готовил для Сизаморо? И связано ли это с предстоящей битвой.
Глава 18
Вот так, доверишься женщине раз, а она использует это доверие в своих целях, растопчет безжалостно и исчезнет, оставив после себя ворох нерешенных проблем. Не зря в мире Анны полно историй, когда из-за женщин начинались войны. Габриэль сейчас понимал это как никогда. И готов был пойти против собственного брата, и бороться до последней капли крови.
Стоило увидеть Анну в том самом наряде и злополучной фероньеркой украшавшей голову, как сердце замерло. Обещанное великой Богиней будущее наступало. Неотвратимо и стремительно. Даже изменив одно из своих решений, Габриэль ничего не добился.
Он забрал ее. Знакомая чужая Тьма поглотила ее. Перед глазами так и стоял тот момент, когда любимая женщина растаяла в черном дыме. Вот она перед тобой, ты чувствуешь ее тепло, запах. И вот ее уже нет, а пальцы цепляются за пустоту.
Конечно, свадьба была сорвана, душа Габриэля больше не под прицелом великих духов. Обещание аннулировано. Хендрик имеет право отдать под суд Анну и сослать на рудники. А Габриэль может не жениться на Альцине. Вроде бы все хорошо.
Но было одно «но», которое поднимало в душе Габриэля ярость готовую сметать горы на своем пути. Анна исчезла. Все как в ведении, она на стороне Сизаморо. И как бы Габриэль не пытался принять ее последние слова, факты говорили против.
Теперь он хотя бы понимал причины. Анна никогда не желала его делить с кем-то еще, и пожертвовала своей «свободой» ради этого. Чтобы освободить его от кровного обещания. Теперь Габриэль понимал, что она чувствовала, когда он решил за двоих. Беспомощность, смешанная с яростью. Отчаяние. Но ее поступок возвращал к тому, с чего все началось. У него появился шанс выбрать другой путь. Вот только бы еще найти его.
Но для начала, чтобы закрепить эффект от самопожертвования Анны, Габриэлю необходимо окончательно «избавиться» от невесты. Чтобы даже малейшего шанса на повторение не было. Однако, устроить свадьбу Альцине и Натаниэлю оказалось намного сложнее, чем он думал.
Особенно, когда Хендрик отдал приказ заключить под стражу бывших разбойников.
— Мне нужен маг с мечом в моих рядах! — настаивал Габриэль, когда удалось покинуть храм Света.
Пожалуй, Габриэль ни разу не загонял себя в ситуацию, когда расхождение в целях и желаниях настолько не совпадали с братскими. Настолько, что хотелось бросить Хендрику вызов и решить вопрос кулаками. Но тот все-таки правитель. Старший сын Ингредиора Великого, и по праву занимал свое место. Но как казалось Габриэлю, с возрастом алчность стала переходить все границы и затмевать хорошие черты.
— Ты не можешь за это удерживать моих людей, — продолжал Габриэль, распаляясь все сильнее. — Моих. Хендрик.
— Хегалаз уже готовятся увозить свою наследницу, — удивительно спокойным в такой ситуации тоном произнес Хендрик. Но Габриэль не видел лица брата, стоявшего лицом к окну. Как раздувались ноздри от тяжелого дыхания. Как ходили желваки, как побелели губы сжимающиеся сильнее с каждым словом брата.