— Раздевайся, — скомандовала девушка, протягивая мне кусок круглого белого мыла и зеленую стеклянную бутыль, а из тазика извлекла зубную щетку и такое же средство для чистки зубов, что я пробовала у Каньи. Часть принесенных средств гигиены Анкила положила в ящик тумбы.
— Что это? — поинтересовалась я, рассматривая прозрачную жидкость сквозь зеленое стекло.
— Это средство для мытья волос, — пояснила Анкила.
И заметив, как я рассматриваю прядь своих волос, которые на концах были немного осветлены, добавила:
— Не волнуйся, это хорошее средство, — поняла она мое беспокойство.
Вообще, почти все волосы у меня были родного русого цвета, я предпочитала лишь легкое колорирование нескольких прядей и окрашивание кончиков до светлого жемчужного блонда. И меня беспокоило, насколько их средства хороши, не посекутся ли у меня крашеные кончики? Обычно мне не приходилось беспокоиться по поводу волос. Отросшие корни мне не грозили, а укладка не требовалась, так как достаточно было их просушить полотенцем и, высыхая, волосы становились немного волнистыми. Но как они отреагируют на здешнюю косметику и воду? Не хочется быть похожей на облезлую кошку, мало мне других проблем, о которых стоит беспокоиться.
Но, несмотря на все сомнения, я разделась и положила тунику, юбку и джинсы на тумбу. На мне остались только черные трусы шортиками, руки я скрестила на груди, прикрываясь. Не то, чтобы я стеснялась Анкилы, но было как-то не по себе, я заметила, что отличаюсь от местных женщин. Хоть в моем мире мой рост и был выше среднего, все же были и повыше девушки, а некоторые были настолько худыми, что я казалась на их фоне настоящей пышкой. Но тут я одна среди женщин возвышалась над толпой, словно сосна посреди дубовой рощи. На это я обратила внимание, когда мы продвигались через рынок. Может, конечно, здесь и встречаются женщины с моей комплекцией, но мне их увидеть не довелось.
— Я сама постираю, только покажи чем, — вежливо обратилась я к Анкиле.
Как-то неудобно было озадачивать девушку стиркой моих вещей. Машинки-то тут не было.
— Мне сказали, что ты без магии, — растерянно ответила девушка и посмотрела на меня изучающим взглядом, оглядев с любопытством мою фигуру, столь отличающуюся от ее.
— Э, так ты не руками будешь стирать? — протянула я. — С помощью магии?
— Ну конечно, не благодарное это дело руками стирать, — возмутилась Анкила.
Стирка с помощью магии, видимо, для нее привычное занятие и бытовая магия у них повседневность. Тогда я расслабилась и бросила в тазик и трусы. Надо бы узнать, где добыть местное белье на смену. А то так я долго не протяну.
Девушка набрала в тазик воды и бросила туда маленький белый шарик, похожий на шлифованный комок соли. Расположив руку над тазом, она прошептала какое-то слово, которое я не расслышала, и вещи закрутились. Прямо как в центрифуге. Этот процесс ненадолго меня заворожил. Девушка так и стояла с ладонью над тазом, слегка склонив голову и следя за вещами. Но я все же оторвалась и пошла испытывать на себе местный душ. Нажала на камень, и на меня сверху закапала вода. Сначала крупные капли показались холодными, но когда поток усилился, я поняла, что вода комфортной температуры.
Средство для волос я налила на ладонь и распределила по волосам. От обычного шампуня оно, на мой взгляд, не сильно отличалось, тонкий травяной аромат был очень приятным, а от массирующих движений образовалось немного пены.
Закончив водные процедуры, я снова нажала на камень. Я отжала волосы и обнаружила, что Анкилауже ушла, а мои вещи лежат в тазу совершенно сухие и чистые.
Обтерев тело полотенцем, я наклонила голову вниз, сооружая тюрбан на голове.
В этот момент распахнулась дверь. И это была дверь, ведущая не в мою комнату. Боковым зрением я увидела Габриэля. Он застыл в проходе. Я резко выпрямилась и уставилась на него. Он с секунду помедлил, оглядев мое обнаженное тело и тюрбан, и, закатив глаза к потолку, гневно задышал, сморщив лицо, словно к носу понесли фекалии. После развернулся и закрыл дверь, за которой послышались гневные ругательства, которых я не разобрала.
А я поняла, почему он был недоволен таким соседством. Щеки запылали, нахлынули воспоминания о прошедшей ночи.
Я поспешила в свою комнату и закрыла дверь в ванну. Завалилась на кровать, скрестив руки на груди, и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Эта немая сцена в ванной вперемешку с ночными событиями — все замелькало перед глазами.
Я была привлекательной девушкой, безусловно — в своем мире. Но кто знает, какие каноны красоты здесь. Может, по их меркам я далеко не красавица, а наоборот. Судя по тому, как Габриэль скривился, так оно и было. Ему явно было неприятно смотреть на меня, а еще хуже, наверное, вспоминать, ту сцену в лесу, которую, как уверенно он сказал, не прочь забыть.