— Почему?.. Почему… это… со мной… произошло? — прерывисто бормотала я, делая глубокий вдох перед каждым словом, задыхаясь от слез, соплей и удушливого комка в горле. — Я думала, что смогу, справлюсь, но не получается….
Невидящим взглядом, полным слез отчаянья, я смотрела на Эрвина.
— Все будет хорошо, я тебе обещаю, — ласково произнес Эрвин, продолжая успокаивать, поглаживая по спине. — Пойдем.
И он повел меня в сторону своего кабинета. Усадив меня, кажется, на кушетку, он отошел к шкафу и достал оттуда маленький глиняный чайничек и такой же стаканчик. Налил в него жидкость, похожую на травяной чай, и протянул мне. Пахла она точно, как чай из трав, зверобоя или чабреца. Я сделала глоток. Напиток оказался горячим, но не обжигающим. Меня даже не удивило, как быстро заварил он чай. Магия, определенно. Теплая струя вмиг избавила от комка паники в горле, и я смогла дышать. Но руки и ноги стали ватными. Не знаю, чем опоил меня маг, но истерика быстро улетучилась. Меня начало сильно клонить в сон, но я старательно боролась с ним.
Маг вышел за дверь.
— Джубба, — позвал он.
Его помощник появился очень быстро, будто стоял за дверью, ожидая, когда его позовут.
— Нужно отнести ее в комнату, пусть поспит, — отдал приказ верховный хранитель своему верному помощнику.
Я думала, меня потащат волоком, но нет. Я почувствовала, как тело мое переместилось, словно на облако, и полетело прочь из маленького и душного кабинета верховного хранителя, прочь из башни, плавно стекая по лестнице вниз. Свежий воздух наполнил ноздри, когда мы оказались на улице. Затем тело мое полетело дальше, прямиком в мою комнату.
С облака я опустилась на кровать. Джубба осторожно накрыл меня одеялом и поправил подушку. Он ушел, и я осталась одна. Только теперь смогла расслабиться и провалилась в сон. Но передо мной появились красочные картинки, словно все происходило в реальности, хотя четко осознавала, что сплю.
Передо мной было лицо Габриэля, гладко выбритая, золотистая кожа совсем рядом с моими губами, она была такой нежной, запах такой родной, сладкий и свежий, лицо обрамляли волосы, намного длиннее, чем я помню, доходящие до мускулистой мужской груди, которая была голой. Рукой он погладил меня по щеке. Нежно поцеловав, подхватил на руки и понес на огромную кровать с белоснежными простынями и навесом, украшенным полупрозрачной голубой тканью. Белоснежные стены комнаты заливал солнечный свет из небольшого открытого окна. Резкий порыв солоноватого, морского воздуха, пахнущего рыбой и водорослями, ворвался в комнату, и мы запутались в шелковистой голубой ткани. Падая на кровать вместе с Габриэлем, я звонко смеялась. Счастьем была наполнена каждая клеточка моего тела.
— Сладкая моя, я так скучал, — пропел он мне на ухо, и тонкую, чувствительную кожу обдало жаром его дыхания.
Томная дрожь пробежала по телу, я вся была в предвкушении близости, но картинка смазалась и резко сменилась.
Мужчина с темными, почти черными волосами до плеч стоял перед овальным каменным столом в зале правящего совета. На плечах у него едва держалась черная атласная накидка, под ней только голый торс, будто вылепленный из камня, и черные штаны, едва держащиеся на бедрах. Он стоял босиком на холодном каменном полу. У него была гладкая светлая кожа и глаза, горящие синим огнем — в них ярость и боль.
Напротив него — трое мужчин, в светло-серых балахонах. У двоих длинные бороды, седые как снег, доставали до края стола. У третьего — тоже длинная, но русая борода, еще не тронутая сединой, он выглядел моложе. У меня было четкое осознание, что я знакома с этими мужчинами, но их имена не помнила.
— Все ваши людишки и земли сгорят в черном огне! — прорычал мужчина. — А ты, предатель, я тебя никогда не прощу, думал ты-то меня поймешь, поймешь, как мне плохо без Псигелии! — он ткнул пальцем в мужчину позади троицы, которого я только что заметила.
Это был Габриэль. Волосы собраны в длинный конский хвост. На нем была черная туника со строгим воротником и знакомый мне пояс с изображением птицы. Руки он скрестил за спиной, а суровый взгляд сверлил пол, видимо, не желая встречаться с глазами, полными ярости и боли.