— Будет расследование и суд, — начал он, — под зельем истины не получится врать.
Его ладони по-хозяйски легли мне на талию, такие горячие и сильные, они почти полностью обхватили ее в кольцо.
— Анна, — снова начал он, глядя на меня и ожидая ответов.
Я так не хотела ему сопротивляться, но он задавал вопросы, на которые я не имела права давать ответы. И я знала единственный способ не дать ему продолжить все-таки допрос.
Я поддалась вперед, прижимаясь к нему грудью. Лучшая защита — это нападение.
— Габриэль, — пролепетала я, смотря на него и не скрывая своего возбуждения.
Он хотел что-то еще сказать, но я не дала, накрыв его губы своими. Он напрягся, но не отстранился, а лишь замер, смакуя мой поцелуй. Я подвинула бедра, прижимаясь к нему ближе и чувствуя напряженную плоть через штаны. Он хотел меня, и от этого внутри все трепетало. Это значило, что я тоже могу с ним играть, и использовать его желания со своей выгодой.
— Габриэль, — снова протянула я, делая движение грудью вверх и вниз, словно кошка, потираясь о его твердую грудь.
— Анна, — прорычал он, накрывая мои губы глубоким поцелуем и проникая языком в рот.
Я лишь крепко обвила его ногами и со всей немалой страстью ответила на поцелуй, гладя руками широкую спину.
Никогда я не была такой женственной и игривой, но с ним мне хотелось такой быть. Кто знает, может, нам не удастся сбежать и меня казнят? А это последнее удовольствие в моей жизни.
— Сам напросился, — прошептала я, отстраняясь от его губ, — не нужно было меня провоцировать.
Он в ответ лишь осыпал мою шею поцелуями. И с моих губ сорвался легкий стон. Габриэль спустился ниже, осыпая поцелуями ключицу и место, где недавно была рана. Ладони его легли на грудь и с жадностью сжали ее. Я лишь простонала в ответ, прижимаясь бедрами сильнее, жаркой волной кровь приливала к моему лону, заставляя его пульсировать.
Он резким движением разорвал черную сорочку на мне, и ткань полетела вниз, освобождая грудь, а он припал губами к набухшим соскам.
— Габриэль, — победно простонала я, не в силах сдерживаться.
Он слегка прикусил мой сосок, а затем провел языком, дразня. Я застонала сильнее, горя от желания. Руки мои запутались в его распущенных волосах. Габриэль начал целовать меня все ниже и ниже, проводя языком по шрамам на животе. Легким движением он распустил завязки на трусиках, целуя внутреннюю часть бедра и немного прикусывая кожу. Лоно набухло, увлажнилось и пульсировало, готовое принять его. Но он не спешил и с каждым поцелуем приближался к сосредоточию моего желания. Когда он накрыл губами и языком подразнил мою набухшую плоть, я всхлипнула. Истома расходилась по телу, и с каждым его медленным движением сводила меня с ума. Еще немного, и я достигну края.
— Габриэль, — прохрипела я, — я хочу почувствовать тебя внутри, — и немного потянула его за волосы вверх.
Недолго думая, он подхватил меня под ягодицы и отнес на кровать. Быстро избавился от туники и штанов, и его тело накрыло мое, прижимая всем весом.
— Габриэль, возьми меня немедленно, — простонала я, командуя.
На это он резко отстранился и перевернул меня на бок, прижимаясь грудью к моей спине, и медленно заполнил собой мое естество. Я застонала от удовольствия. Медленно двигаясь, он наслаждался процессом, сжимая мою грудь и целуя шею. Я повернула голову и нашла его губы. Он медленно и глубоко поцеловал меня. Мы словно плыли по течению спокойной реки, не зная, что скоро нас ждет водопад. Каждое движение приближало нас к пропасти, мы то плыли ей навстречу, приближая конец, то замедлялись, желая запомнить момент. Я больше не могла сдерживаться, меня несло к краю течение сильнее меня. Габриэль застонал, наращивая темп, покусывая за мочку уха и шею. Нас несло к обрыву, и назад дороги не было. Волны экстаза накрывали, и по сплетенным телам прошлась волна наслаждения. Мы полетели вниз, и я вскрикнула. Габриэль застонал, и его естество судорожно излило в меня горячую жидкость. Истома поразила каждую клеточку тела. Я не могла и не хотела шевелиться. Мы какое-то время так и лежали молча.
Наконец, отстранившись, он подхватил меня на руки и понес к освежающей воде.
Мы стояли под струями и молчали, прижимаясь к друг другу. Никто не хотел говорить, боясь испортить момент.
Я была не готова к этому, только не в таком положении. Да и о чем было говорить? Отстранившись, я потянулась за полотенцем, затем стремительно направилась в комнату и закрыла за собой дверь. Габриэль меня не остановил.