— У вас так мало нарушителей порядка? — полюбопытствовала я, стараясь не думать о том, что в нескольких сантиметрах от меня сидит тот, кто может стать моим палачом.
— Нет, не мало, — ответил Габриэль, ставший совсем мрачным, — просто я предпочитаю пополнять тюрьмы и рудники Смагарда живыми преступниками. Так от них больше толку. Дело в том, Анна, что только за обращение к темной магии и за убийство предусмотрено лишение жизни, а остальных либо сажают на срок, который определяет Хендрик, индивидуально в каждом случае, либо отправляют работать на рудники.
— Поэтому тебе нечего бояться, — сообщил Рейнорд, — ты защищалась, а за такое Хендрик назначит максимум пару лет на рудниках или, как женщине, заключение в темнице Смагарда.
— Погодите, — возмутилась я, чуть не подпрыгнув от такой новости и резко повернулась к Габриэлю, — ты вроде говорил, когда подтвердится самооборона, то меня отпустят.
Габриэль пронзил брата самым испепеляющим взглядом, на который, видимо, был способен.
— Я сказал, что тебе сохранят жизнь, — спокойно проговорил Габриэль.
В моем представлении и рудники, и темница — это жуткие места, где непросто выжить. Это еще раз подтверждало то, что иного выхода, кроме как бежать, — нет.
Канья недобро покосилась на нашего прокурора, то бишь, на брата Габриэля, и, отодвинувшись в самый угол, закрыла глаза, пытаясь заснуть.
Желание вести разговор дальше быстро растаяло. Я последовала ее примеру и, скрестив руки на груди, тоже закрыла глаза, старясь не представлять местные рудники и то, что меня там может ожидать. Карета, неспешно покачиваясь, двигалась вперед, и от этой качки клонило в сон.
Почему судьба так издевается надо мной? Зачем меня забросило в этот мир? Такой неразвитый, будто застывший во времени. Конечно, чем-то он отличался от средневековья, представление о котором я имела только из книг и кино. Здесь не было строго этикета при обращении к людям или магам различного статуса, ни в чем-либо еще — тут они весьма продвинулись. Имелась канализация, и в городе не пахло зловонными нечистотами. Но вот их жизненные принципы, их правила и законы, на мой взгляд, весьма устарели. Кроме того, во многом противоречили друг другу. Возможно, мои выводы поспешны, ведь я так мало знаю об этом мире. Почти все время я провела в обители ордена, а там кроме библиотеки и взглянуть больше не на что.
Мне невольно вспомнилась моя квартира. Она досталась мне при разводе. Комфортабельная двушка с высокими потолками, увеличенными проемами окон и огромной кухней-гостиной. Только недавно закончили ремонт, за который пришлось выложить целое состояние. Все было сделано и подобрано по моему вкусу, и я не готова была расстаться с ней. Бывший особо и не сопротивлялся. Забрал свою машину и удалился в закат. И я осталась одна в монолитных стенах, отделанных дорогущими обоями. Хорошо, что не успела завести кота. Что бы с ним стало без меня? Но вот за квартиру на самом деле я беспокоюсь меньше всего.
Наверняка меня уже объявили в розыск. Хорошо хоть до безвестно отсутствующей мне еще далеко. От одних мыслей, какую кашу предстоит расхлебать, когда мы вернемся, уже вместе с Каньей, начинал дергаться глаз. Родственников, что меня могли потерять, немного. Только мама и папа, уехавшие в центральную часть России, когда вышли на пенсию. И разговаривали мы по телефону не реже, чем раз в три дня. Придется придумать правдоподобную историю о моем исчезновении. Да и мой город не большой — слухи разносятся быстро. Нелегко придется, но я выкручусь.
На следующий день после того, как мы с мужем подали заявление в суд о разводе и разделе имущества, я присутствовала при допросе клиента в Следственном Управлении при прокуратуре. Знакомый еще со студенческих времен следователь Слава всем видом показал, что он уже в курсе, когда мы остались одни в его прокуренном кабинете.
— Анечка, ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать, — слишком сладким голосом пропел Слава, наклоняясь вперед ближе ко мне и старательно заглядывая в мои глаза. — Я в любой момент готов скрасить твое одиночество.
При слове «Анечка» мускулы на лице будто нервно дернулись. А от такого убогого подката чуть не затошнило. Но я сдержалась и даже не стукнула тяжеленой папкой с делом по темно-русой шевелюре. Спрашивать, откуда он уже знает, было бесполезно — все мы, кто так или иначе связан с юриспруденцией, варимся в одном котле.