- И всю жизнь провести среди этих вонючек? - в голосе парня слышался неподдельный ужас.
- Да, кстати, а почему они не моются?
- Пророк велел мыться только в открытой воде, под небом. Летом они моются в речке и в ручье, а зимой воняют... не хочу я всю жизнь прожить на этой ферме. В Омахе живет мой дед, и он будет рад, что я жив, - парень помолчал и уже не так уверенно закончил: - Надеюсь... Я на маму очень похож, только цвет глаз как у отца.
- А дед-то тебя признает? - засомневался Дени.
- Ну, он дочку единственную очень любил, маму мою, то есть...
- Погоди, ты же говорил, что вас сопровождал брат отца, - уточнил Ло. - А дед - отец мамы?
- Да, дед со стороны папы давно умер. У мамы был старший брат, но он умер, когда ему было, как мне сейчас, а маме всего восемь лет.
- Да уж, лав стори отдыхают, - покачал головой Джонатан. - Ну что же, оставайся, вон иди с Дени спать, а все остальное решим по мере поступления
Цирковой Дени увел гостевого Дени, а за столом мужчины обсуждали совсем другой вопрос.
- Ло, ты этого предупредил, что если он чего Марье вякнет...
- Марья ему, не задумываясь, вломит, и буду я лечить перелом чьей-то челюсти, - покивал головой док. - И да, я его об этом предупредил.
- Оле, вы вместе учились, ты его лучше знаешь, - начал Сонк, с присущей молодости горячностью. - Чего этот козел к Марье прискипался?!
- Да что тут не понять?! - вместо Оле ответил Джонатан. - Встреча через столько лет, она его бывшая невеста, и маменька за спиной не маячит.
- Природа опять же, вот он и разбежался, былое вспомнить, а она на него ноль эмоций, а смотрит на другого мужика, - продолжил Оле.
- Причем, мистер Николас такой красавец холеный, а Кианг не красавец, если не сказать, урод, - дал свою оценку происходящего Робин. Вогнав всех в сильное удивление, особенно тем, что добавил после секундной заминки. - Как и я, впрочем.
- Это почему же сразу уроды? - даже немного обиженно поинтересовался Ло.
- Для вас, видимо, нет, вы по-другому смотрите и видите, - чернокожий полисмен смотрел очень серьезно. - А вот для здешних белых женщин... Ни одна второй раз и не взглянула бы, да и первый скривилась бы.
Мужчины замолчали, обдумывая услышанное. Странный шелестящий, омерзительный звук, чего-то пережёвываемого с чавканьем и хрустом, возник по внутренней связи, сразу у всех...
- Что за... Какой гад чавкает?!- возмутился Сонк.
***
Ящерки устали от долгих бесполезных попыток установить двухстороннюю связь. Улеглись вокруг основания «банта» - управляющего модуля палатки, и только вздыхали время от времени. В пластик осветителя, закрепленного на стене палатки, билась стайка крупных ночных бабочек. Свет был холодным, так что страдали только их крылья, с которых осыпалась пыльца. Шен потянулся, цокнув когтем, выключил свет. Теперь светился только «бант». Стайка крупных ночных бабочек не понятно как просочившихля в палатку к ребятам, потеряв светоч, переключилась на другой светящийся объект. Только звон от ударов пошел, да посыпались на ящерок оглушенные тушки. Шен подхватил крупного мотылька, понюхал, забросил в рот и меланхолично пережевал. Облизнулся и взял следующего. Фен, глядя на довольное лицо брата, решила присоединиться, в палатке раздавался только хруст крылышек и хитина.
- Что за... Какой гад чавкает?!
- Да так противно, как будто тараканов трескает.
- Мадагаскарских!
- Кахм, кха- кха.. это бабош-ки... - пояснил, подавившийся от неожиданности, Шен. Замер, засвистел и что есть мочи завопил: - Мы подключились! - ответом ему был сдавленный, многоголосый «ох», и прежде, чем наступила полная тишина, кто-то просипел:
- Убью, гада...
Где-то за рекой
До темноты команда передвигалась, так называемым, волчьим шагом, останавливаясь на передышки каждые пару часов. Почему передвижение всего лишь более широким шагом кто-то назвал столь поэтично, было не совсем понятно. Марья относила это название к врожденной тяге людей к красивостям. Хотя, конечно, будь команда менее тренированной, обязательно возникли бы сложности, Только Стаси, не привыкшей бегать на дальние дистанции, пришлось объяснять, что такое дыхание три на три. Она некоторое время сосредоточено считала: вдох - три шага, выдох - три шага. Но быстро приноровилась и уже делала это автоматом, посматривая по сторонам. Правда, болтать на ходу стало проблематично, из-за чего девчонки слегка приуныли. По дороге тропу несколько раз перебегали тощие, еще даже не перелинявшие до конца весенние зайцы. Из ближайших кустов с шумом взлетела куропатка, заставив женскую половину взвизгнуть, а Кианга с превосходством улыбнуться.