- Не-е-е, это он на вареники намекает, - сначала Ло, а потом и все остальные ходоки, вопросительно уставился на Марью.
- Ребят, а вы ничего не путаете? - женщина удивленно заломила бровь. - Я пир на весь крещеный мир готовить не обещалась. И Геракла в моем роду не числится. Хотя поделиться ценным опытом и ненавязчиво поруководить - я завсегда, пожалуйста, - услышав это заявление, старик Федор запыхтел, как разогревающий котел паровоз.
- Может, мы тут и зазимуем? - он обвел недобрым взглядом стоящих вокруг людей. Старые циркачи поежились, вспомнив, как тяжела рука их директора.
- Место, конечно, хорошее, но до зимы слишком далеко, - покачал головой Джонатан. Директор посмотрел на него с удивлением и хмурым разочарованием - такой серьезный во всех отношениях человек, а туда же, шутки шутить...
- Поэтому, соблаговолите завтрак заканчивать, - подпустив стали в голос, распорядился он. Вынул из кармана жилетки часы, щёлкнул крышкой и посмотрел на циферблат. - Чтобы через сорок минут колонна была на марше! - развернулся на каблуках и, сделав уже пару шагов к своему фургону, обернулся. Удовлетворенно глядя на опешивший народ, и на этот раз сладким голосом добавил: - Кому стоим, чего ждем? Время пошло!
Ло оторвал взгляд от спины удаляющегося начальства, осмотрел с любопытством товарищей и тихо поинтересовался:
- Хотел бы я знать, кто ЕГО армейскому обучил?!
Дени с Сашкой виновато переглянулись, но промолчали.
***
Паромщик сидел, глядя на реку и покуривая трубку. По спокойному лицу старого игрока в покер никто бы не сказал, что он раздражен и недоволен. Ну вот, спрашивается, на какую мель сел этот гадский заезжий цирк? По мнению шерифа, эти бродяги должны были еще вчера переправиться на ту сторону. Он тут прождал почти до сумерек. Благо пара запоздавших фермеров на ярмарку спешила, а то бы и вовсе зазря тут проторчал. Да и сейчас дело к обеду идет! Вот якорь им в задницу, сейчас перегоню паром на другой берег - и пусть тут прыгают и руками машут. Как будто подслушав мысли паромщика, на дороге показался фургон, запряжённый диковинными для этих мест лошадьми. За ним следующий, и вот уже дорога полна раскрашенными повозками. Лицо паромщика стало еще равнодушней, хотя казалось дальше некуда. Он, прищурившись, прикидывал, что за одну ходку и не управится.Быстро подсчитывая неплохую прибыль, совсем не лишнюю в его кармане. Вот уж шериф, ехидна, бродячий цирк, говори, пара фургонов! Как же, да это караван целый! Паромщик, выбив трубку о каблук, встал на сходнях, ожидая клиентов. Пускать погрузку на самотек, тут никак нельзя, а то опять перила снесут, как давеча фермерской телегой.
Вареники с вишнями никто с повестки дня не снимал. Потому в первой ходке на пароме оказались все фургоны, которыми правили ходоки, и клетка с Потапычем. Клетку поставили почти у самых поручней, и медведь тут же выставил нос сквозь решетку, принюхиваясь и глядя на воду. Последними на паром въехали неожиданные попутчики, двое индейцев. Они проскакали мимо фургонов, стоящих в ожидании следующего рейса. Спешились, коротко переговорили с Федором и завели своих лошадей по сходням. Судя по внешнему сходству, это были отец и сын, оба высокие, с резко очерченными высокими скулами и волевыми подбородками. Выглядели мужики как классические индейцы в повседневной форме одежды. Никаких пышных головных уборов и вышитых бело-голубыми узорами полос на одежде не наблюдалось. Хотя каменные выражения лиц (у старшего куда каменней, чем у младшего) были в наличии. Как и вся остальная атрибутика в виде бахромы на брюках, мокасин, одиноких перышек, вплетённых в косы. А также ожерелий из когтей медведя, виднеющихся в распахнутых воротах рубах. Причем папенька явно экспроприировали когти у бедняжки гризли. Нежданные попутчики спокойно привязали лошадей и сели в уголке, подвернув под себя ноги. Не обращая ни малейшего внимания на шум и суматоху, поднятую цирковыми. Явный интерес к их персонам со стороны все тех же цирковых их тоже не тревожил. По крайней мере, внешне.
Паром, не торопясь, двигался к противоположному берегу, суматоха посадки улеглась довольно быстро, и Марья, одев фартук и повязав косынку на голову, сеяла муку. Мимо открытой двери ее фургона по узкому пространству у перил пробралась Эни.
- Солнце, скоро ваша помощь понадобится, так что созывай подружек, - окликнула девушку Марья.
- Хорошо, я сейчас... - ответ девушки прервался вскриком и следом громким плеском. Марья бросила сито на стол, рванулась к выходу и остановилась в проеме двери.С кормы парома в воду нырнул индеец помоложе, только мокасины мелькнули. С носа тоже кто-то спрыгнул, по белой голове, вынырнувшей на поверхность, идентифицировался Оле. Эни вынырнула еще раньше и поняла, что на паром ей не вернуться. Хотя стрежень реки остался позади, но течение все равно было сильным, и ее отнесло уже метров на двадцать.