Ехал Ло сразу за Желчью, вынужденно приглушив восприятие почти до нуля. Любопытство окружавших оглушало почти до звона в ушах, острое - молодых индейцев, сдержанное - Желчи и настороженное - циркачей. И потому, когда сзади громко ухнул филин, док даже вздрогнул и поморщился. Филин днем? Глупость какая! Вот зачем считать всех белых полными идиотами? Да и не белых тоже, вон, один из циркачей явный квартерон, хотя и очень светлый. Филин ухал еще пару раз, пока ему не ответила сова! Ну, совсем уж хорошо, хмыкнул Ло, оглядываясь. Из-за очередного невысокого камня выбрался молоденький индеец, лет семнадцати на вид. Такого пацана нанять в проводники можно было только совсем уж на безрыбье, которое и было старательно создано.
Паренек за руку вытащил из-за того же камня белую девчонку, в слегка перепачканной клетчатой рубашке и шароварах. Две косы, свисавшие с висков длинными кольцами, и трогательные кудряшки надо лбом делали ее совсем ребенком. Стаси рядом с ней выглядела барышней.
Паренек четко доложил местонахождение фигурантов, и стало понятно, что никакого особо сложного захвата не будет. Чего захватывать-то? Один ловит форель в ручье, двое ушли на охоту, четвертый достал заначку, выкушал бутылку виски в одно лицо и пел песни, сидя на высоком камне. Теперь, судя по тишине, наверное, заснул. Хотя нет, не заснул! Не так далеко, судя по громкости звука, хрипло, с подвывом орал зверски пытаемый кот. С душой, надо сказать, орал. А вот последний бандит остался в лагере, и Ло чувствовал, как это напрягало молоденького проводника. За рыбачком отправились цирковые, они же рассчитывали на обратной дороге снять с камня пьянь. Желчь, ставший неуловимо похожим на старого кота, решившего поднатаскать подросший выводок в ловле крыс, увел молодняк за охотниками. А Ло поторопился в цирковой лагерь. Подъехав к как будто вымершим фургонам, он на секунду придержал коня, сканируя пространство, и ахнул, закрываясь наглухо. От фургона, стоящего на отшибе, шла волна боли, ужаса и отчаянной безнадежности. А поверх этого животное наслаждение насильника и блаженство, наверное, такое удовольствие получает тигр-людоед, пожирая еще живую жертву. Дверь фургона вылетела, хрустнув вырванным крючком, Ло одним ударом вырубил рычащего, как голодный волк, мужика и отшвырнул его в сторону. Связанная и кляпом во рту девушка, смотрела, ничего не видя, расширенными до предела зрачками. Но сознания почему-то не теряла, и Ло мягко прижал артерию на шее, погружая ее в спасительную темноту. Плечи, живот, а особенно грудь жертвы были искусаны до кровавых ран. Желчь заглянул в фургон, когда Ло уже закончил оказывать помощь. Девушка лежала на постели, накрытая простыней, она спала, получив лошадиную дозу успокоительного. Индеец посмотрел на окровавленные тряпки на полу, потом на доктора и кивнул. Бледнолицый, с заткнутым ртом, корчащийся на муравейнике, вполне заслужил свое наказание.
-Этот толстячок знает толк в воздаянии по заслугам, как говаривал один знакомый христианский священник, - с уважением подумал Желчь.
ГЛАВА 26
В жилом фургоне Оле и Робина, по настоятельной просьбе, если не сказать по требованию Ника, собрались все ходоки. Из-за проходного двора, в который превратился цирк, штабную палатку ходоков свернули полностью. Палатку ящерок - частично. Все же их комп, уже официально прозванный Бантиком, иногда выдавал не только табличку с надписью: «Недостаточный уровень допуска». Правда, пришлось озаботиться защитой от нечаянного проникновения посторонних. Вход развернули в сторону ящеркового вольера, оформив как лаз в личную нору «яшпери». Должна же быть у них личная территория! Допускаются туда только личные друзья чешуйчатых, на остальных они шипят и щерятся. Причем весьма убедительно, аж дрожь пробирает. А еще бы не пробирала, если во вполне слышимый диапазон добавлялось маленько инфразвука. Эта способность прорезалась у Шена после взросления, Фен так не могла, не женское это умение.
Оле, заглянув в керосиновую лампу, решил, что, пока светло, ее стоит дозаправить. Бутылка с керосином, плотно завернутая, чтобы меньше воняла, стояла между стеной и шкафом. Спокойно достать ее не получилось, на голову наклонившегося шведа посыпалась пыль и паутина. Чертыхнувшись, он отряхнул рукой короткий ёжик волос и взглянул вверх. Со шкафа на него смотрели две чешуйчатые морды лица, излучая нарочитую виноватость. Но кто бы им поверил, с такими-то широкими зрачками! К тому же люди уже давно научились различать мимику ящерок. А вот как они вдвоем уместились на не столь и большом шкафу, было интересно.
- Да уж, ребятки, убираться вы явно не любите, - Марья помахала ладонью в воздухе, разгоняя пыль, краем зацепившую и ее.