- Что здесь происходит? - спокойно поинтересовалась Марья.
- Твое какое дело?! - повернулась к ней мадам.
- О! Еще одна особа, приближенная к начальству, - усмехнулась завхоз, подняла голову и кивнула Тане.
Та кивнула в ответ, повернувшись, ушла в кухню.
- Почему шумите и мешаете людям отдыхать? - Марья сцедила зевок в ладонь. От пощечины она уклонилась на автомате, и так же на автомате поймала и заломила руку за спину, зафиксировав мадам. Та на мгновение замерла и истошно завизжала. Марья отпустила драчунью, только когда сбежался народ во главе с Федором Артемьевичем. Тот с ходу попытался кинуться в драку, но был надежно обездвижен своей пассией, впихнутой ему в объятья. Дама билась в истерике, обвиняя повариху в неуважении, а эту тварь - она тыкала пальцем в Марью - нужно выпороть и прогнать.
Выслушав версию противной стороны, мадам приказали одеться в более «гулябельную» по лесу одежду и валить в родные пенаты. А Марью поблагодарить за то, что добрая женщина ей руку-то не сломала. Ишь, размахалась! Не в своем борделе, чай. Видя общую недоброжелательность и смущение своего любовника, дама заткнулась, но губы надула. Федору, не отходя от кассы, напомнили о его владении только половиной цирка, а ведь второй половиной, пока Ник «приболел», командует именно Марья как ближайшая "родственница", хм.. сохозяина. И ни о каком совместном проживании теперь точно и речи нет. Но если он желает, то пусть берет эту самую свою половину и катится устраивать совместную жизнь со своей дамой сердца. Учитывая, однако, что братьев Джей, повариху и ее мужа, а также фотографа нанимали ходоки, то уж не обессудьте, сами будете выкручиваться. Все это морозным менторским тоном прожжённого адвоката высказывал Джонатан. Федор Артемьевич, слегка прибалдев от такой отповеди, повернулся к старым циркачам, ища поддержки. Цыганская чета, переглянувшись, заявила, что они тоже желают жить отдельно от девиц. Не хватало еще, чтобы они свободно ходили по лагерю и совали нос, куда не просят! А посему - извини. Изя только головой покивал, соглашаясь. Федор Артемьевич набычился, повернулся на каблуках и, кивнув мадам, ушел в свой фургон. Таис семенила сзади, один раз оглянувшись, взгляд ее был далек от раскаяния, но на Марью она глянула с уважением.
- Каку ты, Ваня, за себя гангрену взял! - продекламировал Невс мультяшным голосом.
- Слышь, ты, гангрена, почему мы о тетке в нашем лагере не знали?! - высказал общее возмущение Оле.
-Да-унный объект угрозы не пре-удставлял, - Невс перевернулся на спину, подставил пузо солнышку и, явно издеваясь, с ехидцей уточнил: - Ка-ук только пре-удставил, так я сразу...
- Как она сюда попала? - со сталью в голосе спросил Ло.
Невс тут же уселся на попе ровно и четко доложил:
- Ее при-увел их проводник по-усле ужина, по темноте. По при-убытию в лагерь ма-удам сразу зашла в фургон Федора. Опа-усности не представляла! - на сей раз кот говорил четко и по существу. Рыжая зараза знала, когда не рекомендовалось сильно выпендриваться.
ГЛАВА 28
Естественно никто цирк делить не стал. Таис надутую и задравшую нос, Федор Артемьевич проводил до самого лагеря соседей. Поцеловал на прощание ручку, но благосклонной улыбки не удостоился. Теперь был хмур, а бурлящее вокруг радостное возбуждение, вызывало в нем еще большее раздражение. Молодежь обсуждала, как устроить на берегу тарзанку и срочно проверить глубину озера у ближайшей скалы, закрепить на ней веревку с узлами и подкидную доску на вершине. Уже раскочегаривалась походная кузница, а Кианг рассматривал выданный ему рисунок крюка. Оле сидел у нависающих над водой кустов и сканировал окрестности. Невс, прячась за ветками, выволакивал ему под ноги рыбу, почему-то сплошь безголовую. Ящерки валялись у самого берега на мелководье с раздутыми животами, и осоловело наблюдали за челночным движением кота.