- Вы что это делаете? - недовольно поинтересовался Федор Артемьевич, выглядывая из фургона.
- Лошадей распрягаем... - машинально ответил Дени и уставился на тех самых братьев, несущих попоны.
- Да, не зря таких, как вы, называют гринхоны (зеленые)! - директор от полноты чувств даже хлопнул себя по ляжке. - Куда распрягать?!! Вы знаете, как нас тут встретят?!! Да, может, убираться придется вскачь! - еще раз смерил осуждающим взглядом обескураженную троицу и приказал: - Помогайте лошадей обиходить и сумки с овсом им под морды навяжите. А ты, девица, - он ткнул пальцем в Эни, - марш на кухню, там все бабы пироги делают, кого, сколько, когда и как кормить, не угадаешь...
- Вот поэтому нас и оставили, что можем приказ издали принять ...
- И передать, и проследить... - высказали предположение Эни и Дени.
- Для этого и вас двоих было бы достаточно! А я тут причем? - возмутился Сонк.
- А тебя для солидности, - хихикнули паршивцы. - Нас могли и не послушать!
От помощи на кухне ребятам увильнуть не удалось, хотя Дени и Сонк и не особо сопротивлялись. Только ворчали, сомневаясь - а понадобится ли кому-то такое количество пирогов.
- Да и не понадобятся, так нечто сами не съедим?! - вдруг возмутилась черная повариха. - Не сейчас, так опосля, замороженные они долго хранятся.
Молодая женщина очень быстро привыкла к удобству невиданной ранее техники и спокойно с ней управлялась. Не думала больше креститься и делать оберегающие от злых духов знаки, как было сначала. Она выглянула из двери и фыркнула, в залитой водой траве у берега реки резвились ящерки. Перекидывались мячом, весело шипя и свистя.
- А-а-а! Вам с яшперками поиграть хочется? Так идите! Сами справимся.
- А ну, стоять! - прикрикнула на рванувшую с места молодежь Зара. - Куда понеслись? Чешуйчатые сполоснулись, да и чистые. А вы как угваздаетесь вусмерть, скока мыться будете?! - покачала головой, хотела еще что-то сказать, но тут громыхнуло так, что повариха Таня аж присела. И почти сразу дверной проем завесился полотном из сплошного потока воды. Сквозь него было видно, как размытыми силуэтами радостно скачут и кувыркаются Фен и Шен. Вот уж кому такая мокрядь была в радость.
- Сонк! Реку выше поселка завалило деревьями, там вода собирается. В такой ливень может прорвать запруду.
- Сейчас ящерок загоню, - закивал молодой индеец, забывая, что собеседник его не видит.
Ящерки загоняться домой не желали, на вызовы по внутренней связи не реагировали. Вода, игра и совместная радость загнали их в эйфорию. Тем более, скользить на животах с небольшой горки, по залитой дождем траве, расплескивая носами воду, было так увлекательно. Дени и Сонк переглянулись и стали молча раздеваться. Хотели поиграть? Получите! И даже расписываться не требуется.
***
Пока индейцы, приглашенные Джонатаном, и ходоки добрались до циркового лагеря, все вымокли до нитки. Марье и зонт не помог - всего-то голова сухая осталась. А вот нарисованные на нем косящие во все стороны огромные глаза вызвали смешки даже у индейцев. Подъехавшие гости смогли наблюдать интересную картину. Два почти голых парня, то и дело оскальзываясь, гоняются по залитому водой лугу за двумя огромными ящерицами. Парни шипели, судя по интонации, ругаясь, а ящерки, весело свистя в ответ, показывали розовые языки. Желчь мог поспорить на что угодно, что все четверо очень хорошо понимают друг друга.
- Прекратить! - гаркнул по связи Джонатан, и четверо на лугу застыли столбиками, таращась на приезжих. Ящерки бочком засеменили к своему террариуму на колесах. Парни разинули рот на Красного Ходока, спокойно восседающего под большим черным зонтом. Зонт держала сидящая за его спиной Марья.
- Рот закройте, а то утонете, - мрачно предложила завхоз, спрыгивая с коня и становясь на какое-то мгновение похожей на Мери Поппинс. Она нимало не озаботилась, что на индейца тут же хлынул ливень. Марья устала до ряби в глазах. Этот священник в своей «вере», (хотя к вере во Всевышнего это никакого отношения не имело) был силен. Даже сводными усилиями едва удалось вывести из-под его влияния толпу. Став единым организмом она уже подпитывала сама себя, озираясь в поисках тех, кого можно возвести в ранг врагов и уничтожить. Разбить этот единый организм на отдельных людей и было самым сложным. Поэтому вид поднимающегося то ли дыма, то ли пара над черными ботинками, торчащими из лужи, вызвал у Марьи только удовлетворение. К тому же Ло успевший добежать к "пациенту" сообщил, что пастор жив, только сильно обожжен, да его серебряную цепь с крестом вплавило в кожу.