(где то так)
- Каждая невеста должна сделать так? - спросил Желчь сидящего рядом Джонатана. Смотрел он при этом почему-то на сестренку Ю.
- Нет, конечно! - улыбнулся аналитик, он кратко объяснил подоплеку сего действа. - Хотя сестренка Кианга тоже с чашки не упадет, хотя и без выкрутасов.
Девушка сменила праздничный наряд на широкие брюки и длинную тунику с разрезами по бокам, перетянутую в талии длинным поясом.
- Я приехал поговорить с ее братом Киангом, - Желчь, не отрываясь, смотрел на девушку. - Скажи, это его полное имя?
- Нет. Его полное имя Кианг Шуй, что значит Сильная Вода, - аналитик удивился, но внешне остался спокойным.
- Ло, - позвал он по связи. - Вот чтобы мне треснуть, сейчас Ю сватать будут!
- Да иди ты!- Марья обернулась изумленно. Потом наклонилась и что-то зашептала на ухо Киангу. Тот не обернулся, но его спина слегка напряглась.
- Если вспомнить, как Хромой Мишутка завис, увидев Ю, то вполне может быть... - Оле оглянулся через плечо.
- А его сестру зовут Шон Ю - Изящный Дождь.
Вождь перевел глаза на Ло, как бы невзначай мигрирующего поближе к молодоженам:
- А его?
- Лонгвей, - Джонатан задумался, как перевести это имя поточней. - Путь Дракона. Дракон - это...
Индеец опять кивнул:
- Я знаю: сильный злой зверь...
- Это в Европах у белых он злой, а в Китае - сильный, мудрый и не совсем зверь. Помогает хорошим людям, а плохим и голову откусить может.
На лице Желчи появилось выражение, которое можно было перевести как – «Белые-е-е, в своем репертуаре»...
Когда Желчь с Джонатаном подошли к новобрачным, Ло уже сидел рядом с ними и наглаживал переднюю половину Невса. Задняя лежала на коленях у Марьи, а хвост достался Киангу, который слегка подергивал за кончик пятой конечности. Однако кот на это не реагировал. Если вождь надеялся, что все дружно уйдут, то он ошибся. Сидящие действительно дружно остались на месте, Джонатан молча к ним присоединился, и все так же дружно и молча уставились на Желчь. Включая Невса. Ящерки, притопав, в развалку улеглись, изобразив из себя инь-янь, прикрыли глаза третьим веком, изобразив обожравшихся и спящих. Только Потапыч, громко чихнув, прокосолапил к клетке, влез в открытую дверцу и, забравшись на любимую полку, отрубился без притворства.
Когда индеец сел напротив, Марья, наконец, заметила, насколько нарядней он сегодня одет. Сначала из-за волнения ей было вообще ни до чего. За столом все празднично одетые отлично маскировали вождя. Но теперь в глаза бросилась сережка в левом ухе, в виде листика, выточенная из раковины. Кружок, лежащий в ложбинке между ключиц, из того же материала, с пропущенным сквозь него кожаным ремешком. Украшения были очень соразмерны с этим не мелким мужчиной и отлично смотрелись с темно-желтой рубахой. На голове присутствовал сложенный в широкую полосу желтый, как и рубаха, платок, кокетливо демонстрировавший уголок над ухом и пучок коротеньких, но очень пушистых белых перьев ближе к затылку. До сих пор все встреченные индейцы, включая и Желчь, не носили на волосах никаких бандан, хайратников и даже тоненьких ремешков. Только косы, низко под ушами завязанные хвосты, или свободно рассыпанные гривы.
Волосы Желчи, тщательно расчесанные и сплетенные в толстые косы, спускались на грудь. Короче, выглядел мужик празднично и торжественно, а так как на свадьбу он попал совершенно случайно, то все это «жу-жу-жу» было явно неспроста. Народ молчал, давая гостю высказаться первым, что, по обычаям индейцев, было простой вежливостью. Ло замкнул внутреннюю связь на них четверых, все же уважив желание гостя хоть о какой-то конфиденциальности.
- Когда молодой воин хочет привести в свою типи девушку и сделать ее своей скво, он говорит об этом отцу, - Желчь смотрел только на Кианга. - Отец воина идет к отцу девушки, они курят трубку и разговаривают, - индеец замолчал, но слушатели смотрели на него внимательно и ждали продолжения. Желчь все больше убеждался, что молодой индеец, живущий в цирке, рассказывал об обычаях своего племени. Уважающие себя люди никогда не станут перебивать того, кто говорит. Они выслушают и только потом заговорят сами. - Хромой Медведь, сын моего брата, ушедшего в страну вечной охоты, и я пришел говорить вместо его отца, - индеец замолчал, выжидательно глядя на Кианга. Тот медленно с явным уважением склонил голову: