- Кто мне расскажет, что у вас делать можно, а чего нельзя? У нас вот с братьями мужа и его отцом не то, что говорить, даже смотреть на них нельзя.
Желчь перевел обалдевшие глаза на остальных собеседников. Обвинить девушку во вранье он не мог, но и поверить в такое совпадение обычаев было трудно.
- Да, у нас такие правила, - кивнул Кианг, думая, что до знакомства с Эни, его сестренка не позволила бы себе таких вольностей в поведении.
- У нас тоже, - Желчь не скрывал удивления. - Но у Хромого Медведя нет отца и братьев, а мать и невеста погибли.
- Что, и у него тоже?! - глаза Ю стали просто круглыми. - От гриппа?!
- Нет, они попали в снежный буран... - ответ прозвучал на полном автомате, потом индеец моргнул, возвращаясь в реальность. - Что тоже?
- Мы не знаем, кто направляет наш путь, но... - Джонатан развел руками. - Кианг, Робин и Джейк потеряли семьи в эпидемию гриппа. У миссис Флоры муж погиб от укуса змеи, а у Хромого Медведя невеста замерзла... В этой дороге Кианг встретил Марью, Робин миссис Флору, а Медведь сестренку Ю. Только Джейк пока не у дел.
- И Джейк тоже! - влезла Ю. - На ферме миссис Флоры такая большая тетя есть, под стать ему... Тоже черная, только не сильно.
Ло прикрыл глаза и тихо почти пропел:
- Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.
- И что это они затеяли? - своим возгласом Марья прервала наступившее после реплики Ло молчание. Она смотрела куда-то за спину Желчи. - До праздника еще дней десять... - Желчь обернулся, белый паренек, разогнавшись, прыгнул сквозь пламя костра.
- А они тренируются, - усмехнулся Ло.
- Пойду, пресеку, - Джонатан встал. - А то еще додумаются на углях потанцевать...
Желчи гостеприимно предложили остаться и переночевать в лагере, но он отказался, сославшись на то, что его ждут дома обе жены.
- По-моему, про угли ты зря сказал, - протянул Ло, глядя вслед исчезающему в темноте гостю.
- Прям, контрольный в голову! - фыркнула Марья.
- Думаете, он поверил?
Их дружно окружили все лишенные возможности поучаствовать в разговоре.
- Ну? - недобро прищурился Оле.
- А я теперь невеста! - радостно заявила сестренка Ю.
-Ю! - Кианг был явно недоволен. - Как ты могла так непозволительно дерзко разговаривать со старшим мужчиной?
- А чего? Эни можно, а мне нет? - Ю смотрела, насупившись, но дерзко.
- Ты китаянка, а главная добродетель жены - послушание! - Кианг провозгласил прописную истину и вдруг запнулся.
- Ты в этом уверен, дорогой? - вкрадчиво поинтересовалась его собственная жена.
- Ой, Марья, ты что, не знаешь? - хитро сощурился Гари. - Девушки у китайцев такие тихие-тихие, послушные-послушные... а потом - бац!
- И ты мертвый? - бодро предположил Дени.
- ...женатый... - не согласился с ним Оле
- ... и делаешь то, на что никогда не подписывался, - тяжко вздохнул Ло.
-…и цвет кожи тут значения не имеет...- поддержал вздох Оле.
Мужчины многозначительно переглянулись и засмеялись, все, включая Кианга.
Утро давно откричало птичьими голосами, солнце уже разогнало легкий утренний туман, а лагерь спал. Объявлять подъем было некому, потому как главный энтузиаст ранних подъемов и столь же ранних физических нагрузок тоже спал. Вчера легли поздно, так хорошо пошли-покатились свадебные посиделки с потанцевалками. Изя надо сказать был в ударе. Выяснение опытным путем степени покорности, приличествующей китайской жене, завершилось еще поздней. Или раньше? Это, смотря к какому берегу равнять, вечернему или утреннему. Теперь Кианг спал, обняв жену так, что едва не завернулся вокруг нее. А Марье снилось, что она маленькая девчонка и опять спит на русской печи в таёжной заимке. Ей очень жарко, а противное одеяло не только не сбрасывается, а и пошевелиться не дает!
Ло подняла природа, живущая внутри каждого из нас. Она настоятельно потребовала выгулять ее по маршруту – сборный домик с травкой. Туда и обратно. Обратно не совсем получилось. Унюхав в легком дымке, долетавшем от кухни, запах дров и угля, Ло маршрут изменил. Нужно было выяснить, с какого перепуга Таня топит печку? Еще не поднявшись по ступеням, док остановился от невиданной инсталляции. Почти на краю стола в ряд стояло пять банок из-под тушенки, судя по торчащим из банки Невсовых ушах, - пустых. Невс же ухитрялся зависнуть, зацепившись за край стола, выставив все лапы в рядок и выгнув, видимо для равновесия, хвост. Он закончил обрабатывать банку, колыхнулся в сторону, смещаясь, и «утопился» в следующую. Док поднялся по ступеням, гадая, как такое безобразие допускает черная повариха. Но вместо Тани в кухне орудовала Зара. Одета она была, как всегда, в многослойную юбку и блузу, которую, на взгляд дока, стирали не один десяток лет. Когда-то яркие цвета теперь только угадывались, не наблюдалось также ни монист с бусами, ни браслетов, ни колец на пальцах. Зара стояла перед печкой и задумчиво заглядывала в полотняный мешок.