- А эта девица, она бандитская шмара? - уточнила статус любительницы корсетов Марья и получила возмущенный взгляд Ника. Мол, что за лексикон!
- Та де там! Наша она, - хозяйка Таис скривилась, как будто зажевала лимон, целиком и с кожурой.
- А не нужно всех подряд подбирать, - буркнул Тоби, - по канавам.
- Ну да, подобрали ее грязную-избитую, - мадам развела руками. - Сплела нам сказочку, что, мол, отец избил. Замуж отдать хотел, а ей лучше в петлю, ну и сбежала. Жалко девчонку, да и к нам частенько такие попадают. А через месяц мои девочки перегрызлись меж собой, мужики друг на друга коситься стали. Я всех посадила в круг, да и поспрошала. Ну и вызнали, эта стерва, где переврала, где сама придумала, да так ловко все провернула, что ей верили. Девочки ей после этого тумаков насовали знатно, она и притихла.
- А чего не выгнали? - удивился Федор.
- Так номер у нее хорош, мужикам нравится, - Таис вздохнула. – Танцует она, на барабане...
- ГДЕ?! - вопрос, заданный хором, прозвучал довольно громко. Все сначала уставились на Таис, а потом повернулись, рассматривая пухлую девицу, сидящую в тени, недалеко от связанных мужиков. У всех возник один и тот же вопрос: а какой барабан ее выдержит?
-Скульпту-урная группа о-ухренения! - прокомментировал Невс. - Я тоже с ва-уми!
- Да ладно, - Таис довольно усмехалась. - Бочка это дубовая, под барабан размалевана, вот по ней и стучит подковками.
- Степ? - с профессиональным интересом полюбопытствовала Эни.
- Не, ирландский рил.
Эни встала, вышла из-за стола и изобразила.
- Это?
- Эй ты! Это мой танец! - заорала девица, попытавшись вскочить.
- Когда она так скачет, у нее верхние полушария из корсета не выпрыгивают? - полюбопытствовал Дени.
- Мужики из штанов точно, - усмехнулась Таис. - Вот ихнии жонки гнилыми помидорами швыряются...
- А хозяйки здешних ферм за дробовики берутся... - добавила Марья. - И у девочек всегда есть подработка.
Таис на подколку только выгнула бровь. Федор еще раз посмотрел на девицу, потом на свою любовь, потрогал синяк под глазом и заявил:
- Если вы едете с нами, то эта, - он кивнул на девицу, - выступать не будет, и вообще пусть катится со своим хахалем!
***
Цепочка всадников неспешно двигалась по горным тропам. Индейские лошади, привычные ко всему, шли спокойно, помахивая хвостами, а вот Полоске под Ло было сильно неуютно. Впрочем, как и всаднику, но если коня он мог успокоить, то сам упорно чувствовал себя инородным телом в этой кавалькаде. Даже белые циркачи смотрелись гармоничней. Он же представлял сам себя кусочком гена глубоководной рыбы, встроенным в ДНК помидора. Почему доку на ум пришло это странное сравнение, он и сам не знал, но чувствовал себя лишним, как тот чужеродный ген в модификате.
Ехал Ло сразу за Желчью, вынужденно приглушив восприятие почти до нуля. Любопытство окружавших оглушало почти до звона в ушах, острое - молодых индейцев, сдержанное - Желчи и настороженное - циркачей. И потому, когда сзади громко ухнул филин, док даже вздрогнул и поморщился. Филин днем? Глупость какая! Вот зачем считать всех белых полными идиотами? Да и не белых тоже, вон, один из циркачей явный квартерон, хотя и очень светлый. Филин ухал еще пару раз, пока ему не ответила сова! Ну, совсем уж хорошо, хмыкнул Ло, оглядываясь. Из-за очередного невысокого камня выбрался молоденький индеец, лет семнадцати на вид. Такого пацана нанять в проводники можно было только совсем уж на безрыбье, которое и было старательно создано.
Паренек за руку вытащил из-за того же камня белую девчонку, в слегка перепачканной клетчатой рубашке и шароварах. Две косы, свисавшие с висков длинными кольцами, и трогательные кудряшки надо лбом делали ее совсем ребенком. Стаси рядом с ней выглядела барышней.
Паренек четко доложил местонахождение фигурантов, и стало понятно, что никакого особо сложного захвата не будет. Чего захватывать-то? Один ловит форель в ручье, двое ушли на охоту, четвертый достал заначку, выкушал бутылку виски в одно лицо и пел песни, сидя на высоком камне. Теперь, судя по тишине, наверное, заснул. Хотя нет, не заснул! Не так далеко, судя по громкости звука, хрипло, с подвывом орал зверски пытаемый кот. С душой, надо сказать, орал. А вот последний бандит остался в лагере, и Ло чувствовал, как это напрягало молоденького проводника. За рыбачком отправились цирковые, они же рассчитывали на обратной дороге снять с камня пьянь. Желчь, ставший неуловимо похожим на старого кота, решившего поднатаскать подросший выводок в ловле крыс, увел молодняк за охотниками. А Ло поторопился в цирковой лагерь. Подъехав к как будто вымершим фургонам, он на секунду придержал коня, сканируя пространство, и ахнул, закрываясь наглухо. От фургона, стоящего на отшибе, шла волна боли, ужаса и отчаянной безнадежности. А поверх этого животное наслаждение насильника и блаженство, наверное, такое удовольствие получает тигр-людоед, пожирая еще живую жертву. Дверь фургона вылетела, хрустнув вырванным крючком, Ло одним ударом вырубил рычащего, как голодный волк, мужика и отшвырнул его в сторону. Связанная и кляпом во рту девушка, смотрела, ничего не видя, расширенными до предела зрачками. Но сознания почему-то не теряла, и Ло мягко прижал артерию на шее, погружая ее в спасительную темноту. Плечи, живот, а особенно грудь жертвы были искусаны до кровавых ран. Желчь заглянул в фургон, когда Ло уже закончил оказывать помощь. Девушка лежала на постели, накрытая простыней, она спала, получив лошадиную дозу успокоительного. Индеец посмотрел на окровавленные тряпки на полу, потом на доктора и кивнул. Бледнолицый, с заткнутым ртом, корчащийся на муравейнике, вполне заслужил свое наказание.