ГЛАВА 6
Радость от солнечного дня продолжалась недолго. Уже через пару часов солнечная горелка вышла на максимальную мощность, превратив горный лес в парилку. От земли поднимался горячий влажный воздух, превращая грязь в бетон, армированный камнями. Рукотворную, точнее лапотворную, дамбу успели заровнять, работая всем колхозом, вернее, всеми найденными лопатами. И только чешуйчатые блаженно перемещались из одной быстро подсыхающей лужи в другую. Нарастив на шкуре внушительную грязевую корку, распластались по камню, выбрав самый солнцепек, и окаменели, высыхая. Хватились ребят только за обедом. На голосовые призывы ответа не было, по связи отклик последовал, но весьма слабый и малопонятный. Кто-то из двоих, еле ворочая языком, попросил обколупать и намочить. Об обеде естественно забыли, кинувшись на розыски, и если бы не Невс, хренушки опознали бы ящерят в двух продолговатых глыбах грязи. Попытка отодрать от камня вручную успехом не увенчалась. Зубило и малый молот Кианга оказались куда эффективней, отделив одну глыбу от «постамента» и заодно освободив кусок хвоста.
- Хорошшшо! - выдали по связи и потребовали. - Дальшшше!
Ну, дальше так дальше, Кианг не стал упираться, хотя инструменты отложил, ему и пальцев хватило.
- Смотрите! - Сашка держал кусок сколотой окаменелости, рассматривая внутреннюю поверхность. - Тут чешуя!
Куски, валяющиеся на земле, тут же расхватали, а Ло присел и погладил освобожденную часть ящерки.
- Линька? - Джонатан поцарапал ногтем впаянный в высохшую грязь чешуйчатый слой.
- Похоже, - согласился с догадкой аналитика док. - Вон, какая чешуйка бархатная, да и ярче стала.
Бархатность решили проверить все, наглаживая хвост и задние лапы, активно мешая кузнецу. Кианг покосился, перешагнул всего чуть-чуть в сторону, но любопытные оказались оттерты от объекта. На что объект активно возмутился.
- Ссса! Ешшшче!
Второй объект почему-то молчал, и это встревожило дока, но ему лениво сообщили, что Шен спит, а Фен можно гладить и по спинке тоже. Казалась бы твердая до каменности, грязь послушно крошилась под пальцами Кианга, и вскоре ящерка, омытая из ведра, потягивалась и зевала. Её новая шкурка выглядела яркой и шелковой. Спящего Шена освободили еще быстрей, но он так и не очнулся. Во избежание и на всякий пожарный обоих чешуйчатых сунули в тохи. Крышка, закрывшись, щелкнула, но режим лечения не включился, что означало всего лишь необходимость отдыха.
От облегчения съели чуть теплый обед, даже не обратив на это внимания. На третье сегодня было какао из порошкового молока, и повариха объявила, что оного осталось полбанки.
- Не понимаю, индейцы что, не умеют коров доить? - возмутилась Эни. - Ведь живут рядом с Флорой, могли бы уже нормальных коров завести.
- Лакота молоко не пьют, - развел руками Сонк. - У нас организм лактозу не принимает.
- Гонишь! - не поверил Дени.
- Как и почти все китайцы страдают гиполактазией, - подтвердил док.
- ЛО!!! - хор был-таки дружный.
- Ну, перестает лактоза усваиваться у детей к трем годам, - невозмутимо продолжил Ло.
- Да в Китае в супермаркетах полно молока! - возмутилась уже Марья.
- Оно безлактозное, там на пачке написано…
- Мелко иероглифами, - хохотнул Оле.
- Новинка нашего кафе! - голосом зазывалы объявил Дени. - Кофе без кофеина с молоком без лактозы!
- Не-е-е, я лучше воды попью, - помотала головой Эни под общий смех.
Не успела Марья встать из-за стола, как на нее насела Стаси. Чуть позади нее стояла смущенная Сесси. Девочка исправно тренировала и свой номер, и вращение вместе со Стаси. В остальном старалась вести себя как можно незаметнее. Стаси же никакими смущениями не страдала, вывалив на голову Марьи очередную проблему. Сесси не в чем было идти на свадьбу! Девочка была меньше Стаси и ей вполне подошла одежда, из которой та выросла. Но нового платья у нее не было. Завхоз прикрыла глаза, вслух посчитала до десяти, очень спокойно спросила, а не пошли бы деточки к Эни, потом все вместе к Заре! Сели бы там вместе с Аей и сшили бы наряд! Где лежит ткань - Эни знает. Стаси слегка подвисла, мысленно прослеживая маршрут, по которому ее послали. Сесси похлопала ресницами, а потом, закрыв ладошкой рот, начала смеяться.
Марья смотрела вслед весело убегающим девочкам, и ей было невыносимо грустно и хотелось плакать. Уже через пару дней они уедут устраивать свою жизнь по-новому, и, скорей всего, она больше никогда не увидит их всех. Понимала, что так правильно, что их жизнь тут, в этом мире! И все равно сердце щемило от предстоящей разлуки со ставшими близкими для неё людьми.