- Быстро… И сила не поможет.
- Вот! С одной стороны сила, с другой и сила, и совсем другая выучка. Ходить по лесу так, как ходят индейцы, мы не умеем.
- Кроме, возможно, Сонка.
Разговор сошел на нет, все понимали, что расставание неизбежно, но все равно было очень грустно. Завтра уедет Робин и братья, еще через неделю вслед им отправится цирк. Понятно, что у каждого своя жизнь, и сколько таких встреч-расставаний было у ходоков за их-то длинную жизнь! Но сердце все равно щемило и его скребли острые коготки. Если с Робином еще была надежда на встречу, то где искать остатки цирка на просторах огромной страны? Куда их заведет дорога? Хотя все же была надежда на Дыма и его «мобильную» связь с Зарой.
А пока у разожжённого мангала сидели ходоки и Робин с Киангом, все молча смотрели на огонь, говорить совсем не хотелось.
Только тихо перебирал струны Гари. Ник тоже смотрел в огонь, лес, шум сосен, потрескивание дров, тепло костра. Как хорошо было бы провалиться в свое собственное прошлое в то курсантское время, только не забыть при этом всю свою жизнь. Помнить знать и изменить. Ник протянул руку и вынул гитару из рук не ожидавшего такого Гари. Коснулся струн и тихо запел на русском.
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,
Вот и окончилось всё - расставаться пора.
Крылья сложили палатки - их кончен полёт,
Крылья расправил искатель разлук - самолёт,
И потихонечку пятится трап от крыла,
Вот уж действительно пропасть меж нами легла.
Не утешайте меня, мне слова не нужны,
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,
Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня! (Юрий Визбор)
Оглядел сидящих и запел опять, но уже на понятном всем английском. Отзвучал последний аккорд, ладонь легла на струны, прижимая их.
- Желчь никогда не слышал от белых таких песен… - вождь возник из темноты, как будто проявился на старинной пленке. Ему протянули коврик, и он уселся, как и все, поджав ноги, и посмотрел на сидящих у костра, явно ожидая продолжения концерта.
- Ребят, а у него евреев в роду не было?
-Да-а-а, в заходах сбоку что-то такое просматривается…
- Да ладно вам, еще одну споем…
- Ник, ты «Прощание с горами» Высоцкого помнишь? - спросил Оле.
Ник пожал плечами, тронув струны слегка неуверенно:
- А почему ее?
-Потому что она в переводе на английский есть, и я ее на нем помню, – усмехнулся, обращаясь уже к вождю. - Только вот певец из меня еще тот, так что Желчь, прикрывай уши.
Тот улыбнулся и кивнул соглашаясь.
Ник тронул струны и Оле изобразил реп.
В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы - просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах, своё сердце.
Так оставьте ненужные споры -
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
Кто захочет в беде оставаться один?!
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!
Но спускаемся мы с покорённых вершин...
Что же делать - и боги спускались на землю.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас - и зовут нас остаться!
Но спускаемся мы (кто - на год, кто - совсем),
Потому что всегда, мы должны возвращаться.
Замолк голос, замолкла гитара, молчали люди. Только шум листвы, сосновых крон и звуки ночного леса нарушали тишину у костра. Желчь встал, приложил руку к груди таким знакомым киношным жестом и тихо сказал:
- Желчь всегда рад увидеть всех вас гостми в своей типи.
Сделал шаг назад в темноту и исчез, безшумно растворившись в темноте еще более плотной после света костра.
ГЛАВА 8
Утром провожали маленький караван всем коллективом, включая Бульку. Обнимались, дарили очередные маленькие подарки на память, утешали Флору, у которой глаза были на мокром месте. Хотя она и сама не могла сказать, почему эти, в общем-то, малознакомые люди, стали ей так близки. Малышня заглаживала Невса и почему-то ящерок. Невс от широты охотничьей души притащил двух«куриц» неопознанной национальности. По ощипанным и выпотрошенным тушкам определить оную было затруднительно. За обработку трофеев благодарили повариху Таню, а та только косилась на кота. Наконец тронулись в путь, и так вместо раннего утра задержались сначала на завтрак, а потом и на прощание. Но не успели выехать из бывшего индейского лагеря, как наперерез из лесу выскочили трое, размахивая руками. Фургоны тут же остановились, а практиканты, сложившись чуть не вдвое, пытались продышаться.