- Ищите! Мне эта ящерица нужна хоть живая, хоть дохлая! - заявил, видимо, старший.
- Они могли дальше пойти, - возразил ему кто-то очень знакомым голосом, вот точно на празднике слышали. - Тут ходов много…
- Ты, скотина индейская, говорил, что все тут знаешь! - взвился начальник, явно привыкший командовать.
- Тише, гора не любит шума! Тут кричать нельзя, да и шаги в тишине слышно далеко… - речь, как для индейца, была слишком правильной.
Пришельцы замолчали, но возмущенное сопение разбивало тишину, а еще запах ядрёного курева добрался до укрытия парней и немилосердно лез в нос Дени.
- Там слышно! - указал куда-то проводник, и бандиты затопали, как стадо носорогов, спотыкаясь и ругая пещеру, камни, и недоумка индейца.
Дени и Шен превратились в слух, ведь преследователей своими нарочито громкими шагами увел Облако, предварительно указав им двоим удобную нычку. В тишине пещер даже самый тихий звук многократно отражался и усиливался. Вот нарочитый топот, чей-то возглас и крик: «не стре…», оборвавшийся громом выстрела и шумом падающих камней. Из прохода, в котором исчезли бандиты, повалила пыль. Парни застыли, а как же их друг? И непроизвольно вздрогнули от раздавшегося рядом голоса:
- Выходите. Гора обиделась и засыпала их камнями…
Вот с выходом появились проблемы. Вперёд Шен заполз, а назад выбраться мешали гребни. Советы - «выдохни и гребни прижми», помогали мало, ящерёнок скреб задними лапами по камням, но сдвинуться не мог. Оказалось, задний ход у ящеров не предусмотрен. В конце концов, Облако обвязал туловище чешуйчатого выше задних ног, по команде «прижимай и выдыхай» в четыре руки дернули лассо. Шен с воплем вылетел из узости и выдал такой боцманский загиб пополам с шипением и свистом, что наблюдатели в штабе сначала остолбенели, а потом заржали. Так же, как смеялись подоспевшие на шапочный разбор спасатели.
Цирковой лагерь несколько часов спустя.
Сидящие за столом цирковые и ходоки пронаблюдали проход в докторский фургон двух призрачных фигур. Зара перекрестилась и сплюнула через плечо, пробормотав: «Ну, точь в точь …» Когда следом в фургон поднялся Ло и закрыл за собой дверь, все вопросительно уставились на Джонатана.
- Спасатели прибыли, будут договариваться, как нас эвакуировать.
- А чего прячутся? - нахмурился Федор.
- А инструкция, - пожал плечами аналитик. - Да и нечего всех пугать скафандрами.
Настроение за столом было мрачное. Марья в коме плавала в сундуке ящерок, лечить человека он, конечно, не мог. Просто Шен отключила в агрегате очистку воды, а док своими препаратами сделал насыщенный раствор, обеспечивающий компенсацию поврежденным суставам и порванным мышцам. Стаси и Сесси спали, накачанные по уши успокоительным. Лекарство получили все женщины в лагере, так, для профилактики. Они, конечно, не нежные барышни, но лишняя нагрузка на психику никому на пользу не идет. Когда Стаси нашла деда на берегу ручья, задыхаясь и захлебываясь, рассказала об обвале, смерти Кианга и Потапыча, мужчины быстро вернулись в лагерь. Еще два ружья в обороне отнюдь не помешали. Изя сидел с подвешенной на бандаж рукой, лежать после перевязки он отказался наотрез. Эни с Фен сидели, прижавшись боком друг к другу, увиденное на пляже оказалось для обеих шокирующей неожиданностью. Как и фонтан крови, обдавший ящерку из откромсанной когтями человеческой кисти с ножом. Она-то хотела только защитить беременную индианку! Дени и Шена спасатели уже отправили на базу, об этом Эни сообщил брат, воспользовавшись повышенной дальностью связи между ними. Как это ни странно, смерть Потапыча не стала шоком, хотя и резанула болью. Яков, тяжко вздохнув, сказал, что умер мишка, как настоящий воин и защитник. Маленькую хозяйку спас и врагам отомстил, на недоумение ходоков грустно усмехнулся:
- Он же совсем молодой был, всего восемь лет, а живут они и больше тридцати, - покачал головой на все еще недоуменные взгляды. - Вы сами-то хотели бы, вот после такой свободы, двадцать лет в клетке провести? Вот то-то же! Раньше он кроме клетки, коротких прогулок да арены и не знал ничего, а теперь ему было бы невмоготу…
Прав, ой, как прав был Яков! Жизнь в клетке посреди города - бррр. Уж лучше так… Все же, хотя слова были правильными, и от Якова, и от Зары лилось щемящее чувство потери, но закрываться от этих эмоций ходокам не хотелось, у них и самих не меньше сжималось сердце.
Дверь фургона вновь открылась, и Ло позвал Фен. Вернулась чешуйчатая девушка быстро, шипя, плюясь и встопорщив все, что позволяла анатомия. А уж какими эмоциями она фонтанировала! Плюхнулась на место рядом с Эни и выдала длинную и, по интонациям, явно не цензурную речь, состоящую из переливчатого шипения.