- Тебе деньги платят и радуйся. Хоть что-то вернешь.
- Да я радуюсь, сильно... - но радости в голосе не было.
И тут Марья стянула мешковину, прикрывающую очередную горку чего-то, и охнула.
- Это же брабантский валансьен.
- Увы, был, мадам, до того, как его утопили, и как мне кажется специально. Вон его сколько коробок, - хозяин склада безнадежно махнул рукой. - А там лежит кружевное полотно. Белые и черные блонды.
- А шантильи есть? - в глазах женщины скакали бесенята, а личная жаба в обнимку с хомяком танцевали нечто эротичное.
- Есть черный, белый блонды, и алые, и шали...
- Мистер, хм, - Марья поняла, что не помнит имя торговца.
- Мистер Алвайс.
- Так вот, предлагаю вам сделку.
- Слушаю вас, мадам, - торговец насторожился.
- Если я сумею привести эти кружева в порядок, то половину верну Вам, а остальное останется мне бесплатно.
- Мадам, если вы спасете половину этой поставки кружев, то спасете старого еврея и всех его детей и внуков от паперти. И можете забрать все ткани, шо уже отобрали бесплатно.
- Ой, вей! Шо ви мине говорите? Шо бы старый еврей не имел кубышку на черный день?! Таки он просто не еврей, - рассмеялась Марья. - А ткани, к великому моему сожалению, все не поместятся в наши фургоны, хотя я очень постараюсь. Мы договорились так, или подписи и печати ставить будем?
- Зачем нам печать? Если я обману, то пусть моим детям до пятого колена не будет фарта в торговле!
- Сказано и услышано. Робин, грузи все да поехали, а то меня таки пришибут! Жаль, что время так поджимает... Мистер Алвайс, а если бы Моисею выдали еще одну заповедь: «Не торгуйся!», чтобы вы делали?
- Нет! ОН, - торговец указал пальцем вверх, - не мог с нами так поступить! И знаете, мадам, без того лица, что вы надевали раньше, вы таки нравитесь мне куда больше!
- Поверьте, я себе тоже!
На представление они успели в последнюю минуту, получили ледяные взгляды и недовольное фырканье. Но оба провинившихся были так довольны удачной сделкой, что нисколько не устыдились.
Однако уже к полуночи Марья сильно пожалела о своем хомячьем инстинкте тащить в норку все, до чего могут дотянуться когтистые лапки. Конечно, оно обязательно пригодится, но потом, а вот сейчас… Цирк спал, а она с Люсиль складывала в сундук кружева, а потом развешивали их на бесконечные ряды веревок.
Хорошо, что ночь выдалась ясная и немного ветреная, кружева сохли быстро. А начиналось все так прекрасно.
После представления Ника поджидала делегация родственников, сообщившая о завтрашнем тройном бракосочетании. А также о том, что с младшим братом поедут два старших. Помогут, присмотрят, пристроят, вернее, он уже будет пристроенный к жене, вот они за ними и того. Мама с папой Томом останутся рядом с дочками и старшим внуком, а там и младшие появятся. Куда им на старости лет ехать? С сим и отбыли, поцеловав на ночь «ребенка» и будущую сноху.
Привезенные штуки ткани, как обозвала модистка, рулоны отстирали быстро, и повесили, как и планировали, над манежем, и драпировка и сушка одновременно. Люсиль никак не могла оправиться от изумления, все заглядывала в шапито, даже когда там погасили свет. Она стребовала с Марьи обещание завтра взять ее с собой на склад. Марья, конечно, согласилась, но за такое «благодеяние» потребовала помочь со стиркой.
После четвертой ходки - улица, ванная, сундук и обратно - дежуривший в палатке у все еще не перенесенного багажа Оле не выдержал. Он разбудил спящего без задних ног Гари, и они вдвоем вытащили сундук во двор цирка. Наполнили все наличные ведра водой и с чистой совестью ушли охранять имущество дальше. Вот тут-то и выяснилось, в чем был подвох, и почему так мило и многообещающе улыбался Ло! «Стиральная машина» была полуавтоматом! О чем завхоз благополучно забыла, ведь выкручивать полотенца и носки это одно, а метры кружевного полотна это совсем другое! Хотя выкручивать было как раз нельзя, чтобы не мять. Через пару часов мокрые и уставшие, как рабы в каменоломнях, Марья и Люсиль на цыпочках пробрались в фургон, где спокойно спали девочки.
- Марь, - позвала шепотом модистка, закутавшись в одеяло,- а если мы торговцу будем отдавать мокрую стирку?