– С появленьем, Кур-Кур! В добрый час! – задорно кричит малышня.
Дед берет со стола очки, закрепляет их на ушах, обводит нас ласковым взглядом:
– Здравствуйте, мои птенчики! Ой-ёй-ёй! – качает седой всклокоченной головой хитровато и «сокрушенно». – Как я вам тут надымил!
Нажимает на кнопку вытяжки. Клочки тумана густеют, обретают жуткие формы мультяшных летучих мышек. Мыши носятся под потолком, колыхая воздух резными перепончатыми крылами. Иногда появлялись пичуги, а в другой раз – большущие, чудные насекомые с дальних планет. Все равно девчонки визжали, мальчиши восторженно гикали, а ЛАУшки с пронзительным свистом утягивались в трубу.
– Кто проснулся, прыгнул в тапки… – начинал задорно дедуля.
– Вымой рожицу и лапки! – подхватывал хор голосов.
– Вот! – Курумбик многозначительно поднимал кверху согнутый палец и шел в умывальню для ЛАУ. В отличие от других, дверей он не закрывал. Мы смотрели, как наш любимец старательно мылил лицо, уши, и даже шею, чистил зубы и тщательно брился, подмигивая нам в зеркало. Причесывал длинные волосы, откидывая со лба густые седые пряди. Конечно же, действо, рассчитанное на детское подражание. И мы ему подражали, старались быть аккуратными, как добрый дедушка Кур.
Посвежевший-помолодевший, старик возвращался в комнату, садился в удобное кресло и угощался фруктами, которые мама Ксея заботливо ставила рядом с разнообразной прессой. В секунды вбирал в себя газетные развороты (информация для размышления в состоянии вне материи), кушал медленно, с наслаждением. И мы, невольно притихнув, наблюдали, как дедушка брызгает лучиками из глаз, словно вспышками фоторадов, как кусает и пережевывает сочную мякоть плодов. Куда эта пища проваливалось, оставалось для нас загадкой.
Наевшись, почти живой завершает этап адаптации. Курумбик пытливо, зорко обводил наши лица взглядом, и у каждого вызнавал: что с ним случилось за день? А мы скорей отвечали, что освоили азбуку вёрдов, живущих на пятой планете звезды Бездыханная Рю, а потом искупались в реке с бабушкой Алаксиной, а потом извлекали муху из паутины в сарае. И дедушка нас одобрял. Одобрял даже явные шалости, педагогично скрывая смешинки в щелочках глаз. Потому что за дисциплиной следили другие ЛАУ. А бессмертным потенциалом не маленького семейства распоряжался папа, и каждого загружал заботами по умению, по желанию и по сердцу.
Так вот. Мы старались не очень вдаваться в подробности дня и требовали у дедушки, чтобы сам что-нибудь нам поведал.
– О чем же? – Старик на минуту притворялся совсем бестолковым.
Тут мы галдя и отчаянно размахивая руками просили что-то таинственное, волнующее умы. Одной из любимых тем была у нас быль о собаках. Или, может быть, полусказка, но в пять лет дети любят послушать «придумашки» и «вообразякасти».
Дед вдруг становился серьезным, «погружался в пучину столетий», и тихим, доверчивым голосом начинал:
– Мне было лет восемь, когда я подобрал на улице брошенного щенка. – ЛАУ сыпал себе на колени золотистый катализатор, загадочно, витиевато махал большими руками, и на наших глазах появлялся… – Крошечного, разлапистого, с восхитительным мягким жирком под складчатой желтой шкуркой, – комментировал в умилении. – Уши стелются по земле, на мордашке два карих пятнышка, а глаза такие голодные! Ползает и скулит, как будто отчаянно просит: «Покорми меня, славный мальчик!»
Старик поднимал не живого, простенький биомакет, и мы любовались детенышем. Малыш тыкал носом в ладони, как будто отыскивал соску, и в самом деле скулил, махая куцым хвостом.
Тут многие возражали с видом умных и всепонимающих:
– Не бывает голодных животных!
Курумбик знал: возражаем, чтоб он в сотый раз повторялся, чтобы в новых и новых подробностях описывал: как было раньше? А мы, навострив внимание, удивлялись и возмущались обычаям старых времен.
– Конечно, теперь не бывает, ни брошенных, ни голодных. Зверюшек пересчитали и берегут в заповедниках. Теперь хищники кушают мясо, прорастающее в кормушках, дружат с зайчиками и оленями, играют с ними и лижут друг другу соленые шкурки. А раньше грозно рычали и поедали зайчишек. А птицы свободно летали с континента на континент, чтоб погреться на теплом солнышке. Но космические инженеры запустили на дальней орбите искусственное светило, и зима превратилась в лето! Сразу птички летать разленились, шагают с ветки на ветку. А комары представьте, роились несносными стаями и покусывали людей. А мы их за это – хлоп!