…А потом он ходил меж домами, преодолевая тягучее болезненное безразличие. И многих прохожих спрашивал, не встречали они собачку, маленькую, красивую, с пятнышками на мордочке? И протягивал людям полоску дешевой прессованной кожи, как будто бы в доказательство: вот она, собачка, была. И многие говорили, что встречали большие стаи. Что, наверно, сегодня все кабысдохи вышли на улицу. Что ситуация выглядит опасной и непредсказуемой, и лучше бы он от беды убирался скорее домой. Но женщины и мужчины с оборванными поводками не ругались и не давали благоразумных советов. Они хрипловато выкрикивали имена пропавших друзей, утирая невольные слезы.
Подросток кружил в кварталах до сгустившейся темноты, до неоновых пестрых реклам, соблазняющих горожан разнообразными радостями. Он не знал: по соседним дворам метались папа и мама, перепуганные до смерти исчезновением сына. Их единственный, умненький мальчик сегодня бросил на лестнице сумку с сотовым телефоном и убежал за щенком, обезумевшим, обладающим неимоверной силой.
Все собаки всех континентов сегодня сошли с ума, об этом передавали в почасовых новостях. И родители не понимали, почему целый день добросовестно выполняли офисную работу? Почему простая догадка о возможности нападений не приходила им в голову? Лишь, когда увидели дверь…
Вдруг, что-то переменилось. Поредевшие автомобили замедлили ход и встали, прижимая бока к бордюрам. Как потом признавались водители, они сделали это спонтанно, повинуясь четкому импульсу, возникшему одномоментно у каждого из участников дорожного передвижения.
И откуда-то от реки нарастал, приближался шум взволнованной гулкой толпы. Прохожие, поспешавшие в протопленные квартиры, останавливались и смотрели. Лавиной катилось «…у-у-ут!», и люди невольно подхватывали, и тоже кричали: «Иду-у-ут!», едва успевая заметить невнятное колыхание на освободившейся трассе.
А шествие приближалось, впереди горделиво вышагивал пес, размерами со слона. Безусловно, в другой ситуации встреча с монстром могла бы закончиться прыжками через препятствия. Но стихийная заторможенность, охватившая население, заглушала проблески страха. Люди жались к автомобилям, со спины напирала толпа, хлынувшая с побережья.
Торжественно и грациозно «генерал» нес тяжелое тело на мускулистых ногах, разноцветные вспышки неона отражались в лохматой шерсти. А за ним аккуратной колонной, соблюдая четыре ряда, «маршировали» собаки. Породистые и дворовые, поджарые и раскормленные, комичные и внушающие обоснованное опасение. Серьезные острые морды нацелены в перспективу, не мигающие глаза игнорируют прежних хозяев. Отрешенные и суровые, как солдаты, идущие к фронту, чтобы кануть во славе в вечность.А шествие приближалось, и вот уже видел каждый: впереди горделиво вышагивал пес с сияющими глазницами, габаритами со слона. Безусловно, в другой ситуации встреча с монстром могла бы закончиться прыжками через препятствия. Но стихийная заторможенность, охватившая население, заглушала проблески страха. Люди жались к автомобилям, со спины напирала толпа, хлынувшая с побережья.
Торжественно и грациозно «генерал» нес тяжелое тело на мускулистых ногах, разноцветные вспышки неона отражались в лохматой шерсти. А за ним аккуратной колонной, соблюдая четыре ряда, «маршировали» собаки. Породистые и дворовые, поджарые и раскормленные, комичные и внушающие обоснованное опасение. Серьезные острые морды нацелены в перспективу, не мигающие глаза игнорируют пестрое сборище гонителей и хозяев. Отрешенные и суровые, как солдаты, идущие к фронту, чтобы кануть во славе в вечность.
Эта мысль, что Бози сегодня покинул его навсегда, ударила болью в сердце. Над окнами универмага включилась телепанель, и девушка корреспондент стала перечислять улицы и проспекты, занятые животными. По самым скромным прикидкам, двести тысяч четвероногих молчаливо, дисциплинированно покидали огромный город в северном направлении.
Курумбик с мальчишеской ловкостью протиснулся между машинами и ждал, напряженно ждал, когда появится Бози. Шеренги сменялись шеренгами с «генералами» меньших размеров, руки-ноги ломило от холода, этой ночью друг мог пройти совсем по другой дороге. В неудачу подросток не верил. Он верил в пренепременную справедливость последнего взгляда. И впивался глазами в поток, колыхающийся, сливающийся в гипнотическом однообразии, и встряхивал головой, отделяя усилием воли один силуэт от другого… И вдруг…