Дани кивнула. Она уставилась в стол перед собой. Я видел, как она нервно ломала пальцы.
– Во время слушания дела, – продолжал судья, – ты, конечно, имеешь право обращаться к своему советнику. Ты имеешь право вызывать своих свидетелей, задавать свидетелям любые вопросы, ответы на которые, как ты считаешь, могут пойти тебе на пользу. Ты понимаешь, Дани?
– Да, сэр.
– Я обязан так же сообщить твоим родителям, что у них есть такие же права относительно вызова свидетелей, обращения к адвокату и перекрестного допроса.
– Итак, мы открываем слушание с обращения инспектора по надзору. Мисс Спейзер, не будете ли вы так любезны изложить суду ваши соображения в пользу дальнейшего содержания несовершеннолетней под надзором.
Инспектор встала. Она говорила спокойным ясным голосом.
– Есть две причины для данного решения, ваша честь. С одной стороны, характер ее поступка свидетельствует о гораздо более глубоком эмоциональном потрясении, перенесенном ребенком, чем это удалось установить в ходе предварительных психологических и психиатрических исследований. Для благополучия девочки мы хотели бы более тщательно обследовать ее, для чего надо соответствующее время и условия. Во-вторых, нам нужно время для изучения ее окружения и условий жизни в семье, что позволит представить соответствующие рекомендации относительно ее дальнейшей жизни.
Она села.
Судья повернулся к нам.
– Есть ли у вас какие-либо возражения по поводу данного заявления?
Поднялся Харрис Гордон.
– Нет, ваша честь. Мы с глубоким уважением относимся к опыту и знаниям инспекции по надзору, которые, по нашему мнению, позволят ей соответствующим образом оценить все факторы, имеющие отношение к данному делу.
– Благодарю вас за выраженное доверие, мистер Гордон. Мы постараемся не обмануть ваших ожиданий. – В голосе судьи явно проскользнула насмешка. Он знал, что Гордон не может сказать ничего иного, что у него нет выбора. Такие заявления всегда удовлетворялись.
Помолчав несколько секунд, он продолжил.
– Суд постановляет, что прошение отдела по надзору в отношении Даниэль Кэри, несовершеннолетней, подлежит удовлетворению, и с настоящего времени она будет находиться под юрисдикцией данного суда, пока не будет принято окончательное решение. Назначаю дату полного всестороннего слушания данного дела через неделю, начиная с сегодняшнего дня. К тому времени, надеюсь, будут присутствовать все стороны и передо мной будут все доказательства и результаты исследований. Также надеюсь, что все планы и предположения относительно порядка содержания данного ребенка, которые должны способствовать его благополучию, будут представлены мне в письменном виде, не позже, чем за двадцать четыре часа перед началом слушания. – Он осторожно стукнул молотком по столу.
Посмотрев на Дани, он снова обратился к ней с тем мягким и добрым голосом, который совершенно не походил на только что прозвучавшие официальные интонации.
– Ты все поняла?
Дани кивнула.
Судья посмотрел на инспектора по надзору.
– Прежде, чем вы заберете Даниэль обратно, вы можете пройти с ней и ее родителями в мой кабинет, мисс Спейзер.
Кивнув, инспектор встала. Мы тоже поднялись.
– Благодарю вас, ваша честь, – сказал Гордон. Судья кивнул, и мы проследовали за мисс Спейзер.
3
Судейские апартаменты состояли из двух комнат, в меньшей из которых размещался его секретарь, а в большей – он сам. В нее-то и привела нас мисс Спейзер. Вдоль одной стены стояли полки с юридическими книгами и справочниками, а другая была увешана фотографиями и дипломами в рамках. Небольшой письменный стол и несколько стульев дополняли обстановку.
– Устраивайтесь поудобнее, – тактично предложила мисс Спейзер. – Я на несколько минут выйду в свой кабинет и сразу же вернусь.
Когда за ней закрылась дверь, Нора повернулась к Дани.
– Ты похудела. И почему ты не надела то прелестное платьице, что я тебе прислала? Какое впечатление, по-твоему, ты должна была произвести на судью? Он может подумать, что мы настолько не заботимся о тебе, что даже не могли одеть соответствующим образом. Откуда на тебе эти ужасные вещи? Я никогда раньше не видела их на тебе.
Я наблюдал за Дани. На лице ее появилось странное, терпеливо-снисходительное выражение. Переждав, пока завершится норина вспышка, она ответила ей с легкой ноткой сарказма в голосе.
– Здесь не школа мисс Рандольф, мама. Я должна носить то же, что и остальные девочки. Тут тебе дают такую одежду.
Нора уставилась на нее.
– Я уверена, что если бы ты попросила, тебе позволили бы носить собственные вещи. Наверно, они так поступают потому, что у большинства остальных нет своей одежды.
Дани не ответила. Я вынул сигареты. Она посмотрела на меня. Я кинул ей пачку, и она молча поймала ее.
– Дани! – ужаснулась Нора.
– Ох, да успокойся, Нора, – с раздражением сказала старая миссис Хайден. – Аудитории больше нет, так что можешь не выступать. Ты отлично знаешь, что она курит. Я сама столько раз просила положить этому конец. Но ты сказала, что не видишь тут никакой беды. – И она посмотрела на Дани. – Иди ко мне, ребенок.
Дани подошла к ней.
– Да, бабушка.
– Они хорошо к тебе относятся?
– Да, бабушка.
– Еды хватает? Дани улыбнулась.
– Более, чем достаточно. Хотя есть мне не хочется.
– Ты должна есть, чтобы у тебя были силы. Мы не хотим, чтобы ты заболела, когда все кончится.
– Я не заболею, бабушка.
– Что ты хочешь, чтобы я тебе послала? Дани покачала головой.
– Ничего, спасибо, бабушка. Старая леди поцеловала ее в лоб.
– Делай, как судья говорит, Дани. Будь хорошей девочкой, не спорь ни с кем, и мы скоро заберем тебя отсюда.
Дани кивнула. В глазах ее была какая-то странная мудрость, словно она лучше этой старой женщины знала, что должно случится с ней. Но смолчала. Вместо этого она повернулась ко мне:
– У тебя по-прежнему стоит в Ла Джолле та лодка?
– Нет, Дани, – покачал я головой.
– Как плохо. А я хотела бы снова поплавать на ней.
– Может быть, когда-нибудь и поплаваешь, Дани. Когда выйдешь отсюда.
Она снова кивнула, но я видел, что она не верит моим словам.
– Одна из надзирательниц сказала, что видела фото твоей жены в газете. Она говорит, что твоя жена очень красивая. – Она посмотрела мне в глаза. – В газете говорится, что она не смогла приехать с тобой потому, что ждет ребенка.
– Это верно, Дани.
– Когда?
– Теперь уже очень скоро, – сказал я. – И доктор сказал, что ей лучше бы не трогаться с места.
– Значит, в газетах, в самом деле, написали правду. Я очень рада, – ее лицо осветилось улыбкой.
– Правда, – улыбнулся я ей в ответ. – Неужели ты думаешь, что какая-нибудь иная причина, кроме этой, помешала бы ей приехать?
Краем глаза Дани посмотрела на Нору. Та тщательно красила губы, всем своим видом показывая, что наши разговоры наводят на нее тоску.
– Не знаю, – тихо сказала Дани. – Сначала я подумала, что она не приехала потому, что ненавидит меня.
Я засмеялся.
– С чего тебе пришла в голову такая идея? Опять она искоса глянула на Нору.
– Не знаю. Так просто.
Открылась дверь, и появилась мисс Спейзер. В коридоре я заметил надзирательницу.